---- Комната Гнева

   Тьма. Вновь она распахнула свои объятия, нежно укутав в странные покрывала, но не причиняя боли, а словно желая защитить блуждающих в ночи детей. Подобно любящей матери та проводила пальцами по волосам мелькнувших в ее переходах Ноев, плавно указывая в сторону, куда тем следовало идти. Всего шаг вперед, туда, в пучину, откуда обычным людям нет пути, чтобы выбраться наружу через распахнувшийся проем света. Мгновение, когда, дрогнув, преграда приоткроет очередную дверь и, улыбнувшись, скажет тихое «иди». 
   Очертания комнаты еще стояли перед глазами, когда картина пейзажа сменилась, и вместо величественной тьмы просторов удалось заметить возвышенные пики гор и хребты, окутывающие это место, подобно рамки рисунком. Она медленно неуверенно начинала подъем левой части возвышенности и продолжала свой подъем вплоть до пика. Казалось, что это место пыталось защитить яркие переливы света, что били от края тонкой раны земли. Подобно куполу, зарево накрывало это место, освещая странникам путь, а заблудшим место для ночлега. Тут было спокойно и, наверное, даже слишком. Уж больно тихо вокруг. Хотя, что можно было услышать в горах? Яростный ветер? Крики людей? Вал снежный, что скользит с пика? Нет, все померкло в этом странном месте. И, что самое интересное, свет, что бил повсюду, шел из самой земли, и нельзя было точно сказать, где его источник.
  «Понятно, почему большая часть акума отсюда бежала с криками. Какой противный свет. Он и есть та сила? Пфех, должно быть иллюзии, так сказал Миллениум…» - Сделав пару шагов в сторону от братца, он осмотрелся, попутно медленно скользнув пальцами по волосам. Казалось, этим жестом он пытался заставить себя успокоиться, перестав так остро реагировать на противное сияние, но… Пальцы скользнули ниже, аккуратно массируя переносицу, пытаясь унять поднимающийся зуд. И, заодно, раздражение. Казалось, что этот свет проникал в саму душу через очи, поражая спящего внутри зверя и заставляя его зло скалиться, приподнимаясь, но не подавая признаков особой активности. «Тут их две или все одна? Но тогда почему столько разных воздействий?»  - Мелькнула мысль, прежде чем рука опустилась вниз, вновь повиснув вдоль тела, и лишь кончики пальцев нервно дрогнули, заставив погибнуть новую волну раздражения. Ну что за экзекуция такая? Что ж, ее будет приятно уничтожить, стерев в порошок, как и многие до этой проклятой Невинности. Она станет лишь жалким пеплом блестящим, что поднимет ветер, отправив в прощальный путь. И никакого будущего у нее не будет. Никакого, черт бы ее побрал. «Сердце ли это или очередная побрякушка… Что ж, надеюсь на первое...»
- Господа Нои! - Ну, только этого назойливого голоса тут не хватало. Сказать им, что ли, парочку заветных слов? Всего-то озвучить приказ, и не станет дополнительного раздражителя… А, может, они нашли эту блеклую гадость? Тогда все же стоило дослушать…  - Мы не можем… - Или нет? Жалкие, ни на что не годные псы. Да зачем их тогда вообще было посылать сюда, если они элементарный приказ не способны выполнить? - Добраться до Невинности.
   Если бы не самообладание, глаз начал нервно дергаться, а пальцы уже б сжались на висках, посылая всем псам Ноев, что обитают тут, приказ о самоуничтожении. Но нет, рано, лучше пока подождать, заставить этих исполнителей дрожать от страха вперемешку с болью. Если его эти волны света раздражали, то что же было с Акума? О, как сладко это чувство… Чуть поморщившись, когда совсем близко свечение стало ярче, он все-таки решил спросить:
- Где? - такой простой вопрос, и, естественно, скрывающий за собой желание узнать местонахождение Невинности. Прийти, уничтожить, и туда, где ночь, переместиться. Или в Ковчег, вырубив в комнате весь свет… Как раз в библиотеке тона более темные. Или Зал… Да куда угодно, лишь бы не видеть этого проклятого свечения. Интересно, а брату намного лучше? Ну да, он же наполовину Экзорцист, ему по блату половину побочного эффекта урезали сто пудов. А жаль. Вот и Акума ещё дергается, крутясь из стороны в сторону. У него координация движений, видимо, пострадала хорошенько, раз не может определиться, хотя нет, полетел куда-то в сторону…. Всего одно движение, пальцы вновь скользнули по виску, заставляя чужое сознание открыться, показав весь путь от и до… Да, не близко, но и не столь далеко, как могло показаться на первый взгляд. Хоть что-то радостное за последние минут десять.
  «Скучно… Интересно, а псы Ордена придут? - Усмешка скользнула по губам, впрочем, быстро потухнув. Идея, мелькнувшая в сознании, казалась абсурдной, но на удивление интересной, с предисловием «а что было бы, если». - Почему бы и нет?». Всего одно движение тела, шаг в сторону, когда энергия, скользнув по одежде, начнет медленно менять ее цвет на черный, оставив лишь тюрбан неизменным. Пусть останется все тем же олицетворением Инь и Ян. Мгновение, когда вместо одежды Ноя та станет более похожа на униформу Экзорциста. И все же это обещает быть веселым.

Светлый Ковчег.
Сияющие Врата Светлого Ковчега разверзлись, выпуская кого-то в человеческий мир. Лицо ощутило приятную прохладу свежего воздуха. Он дунул в лицо порывом ветра, будто приветствуя гостя.
Кроули не очень-то жаловал горы, но, по крайней мере, значительно больше, чем Ноев и Ковчеги, чтоб их нелёгкая унесла. Но здесь было хорошо. А ещё… Но горло обожгло жаждой, недоступной людям, и стало несколько не до красот местности, как естественных, так и вызванных неким влиянием. Где-то в округе присутствовали Акума, хотя, не будучи Алленом, Алистер не мог определить ни расстояние до них, ни направление, ни количество демонов. Может быть, они прямо в этот же миг накинутся, а может, их ещё придётся поискать. Голова немного заныла, причём больше всего – в висках. А всё с голодухи, не иначе, ведь он отправился на задание с пустым желудком. Жрать хотелось невероятно. А что на обед может быть лучше парочки свежих демонов. Кроули много чего назвал бы, да только вот за неимением другого – сойдёт и так.
Организм явственно требовал найти и уничтожить всех этих тварей до одной, но давать себе волю не следовало.
-Так… Где они были? – хрипловатым, огрубевшим голосом выговорил Алистер, - правда вот, уточнить, кого он имел в виду, других искателей или Акума, Кроули позабыл, - чуть склонив голову набок и вперёд и жестом утомления касаясь подушечками всех пяти пальцев правой руки своего лба и избегая смотреть на искателя. Не хотелось показывать свои дикие глаза, утратившие остатки адекватности, с чем он абсолютно ничего не мог поделать. На лице, ставшем значительно бледнее, чем обычно, - ну совсем как настоящий Носферату, - они бы ужаснули и самого большого смельчака. И по делу, между всем прочим, потому что даже дурак мог бы понять – как только ему придётся вступить в бой, он уже не сможет достаточно хорошо контролировать в сознании многие вещи, такие, как деление на своих и чужих. Скорее всего, не полностью, но реакция всё равно станет заторможенной, и он остановится слишком поздно, только когда уже пришибёт кого-нибудь из "своих". Может, не до смерти, но приятного для них всяко выйдет мало. А заодно и для него - когда он поостынет и поймёт, что натворил.
«Что это? Или моя Невинность так отзывается на энергию своей "сестры"? Вроде она так себя обычно не ведёт, но и прикосновения такой энергии я раньше, кажется, не испытывал… Если так и дальше пойдёт, я не знаю, что выйдет…» - скрипнули зубы. Вернее, клыки. Они ещё разгорелись чуть ярче. Откуда бы такая тяга к агрессии против всех, кто попытается нанести вред источнику этого, неужели Чистая Сила как-то влияет на него, заставляя себя защищать. Не стоило ей тогда так стараться, он и так сделает всё, что сможет. А, если нет, то вообще непонятно, в чём же дело. Неужели сам себя настолько взвинтил. Внутри тугой холодной змеёй свернулась злость. Причём непонятно на кого - ведь началось это, когда он даже ещё не увидел ни одного врага. Вероятно, она вспыхнула просто от того, что он изо всех сил заранее возненавидел всех, кто с дурными целями прикоснётся к такой красоте. Так даже хуже – ведь кто знает, не помешает ли оно оборонять Невинность и людей, коли они ещё живы. Но нет, Алистер чувствовал, что теперь он реагирует быстрее, ведь чутьё и слух, неведомым образом обострившись, улавливают даже малейшую угрозу, и тайные пружины готовы запустить его против врагов даже быстрее, чем они сообразят, что вообще произошло, даже если сами нападут первыми. Несмотря на то, что зрение порядочно помутилось, его застилали и эмоции, и боль, распространяющаяся от клыков - впрочем, скорее приятная, чем нет. Как будто вместе с ней что-то вливалось в организм и растворялось в крови, насыщая её, и кровь разносила этот странный зуд далее. Оружие против Акума было взведено на состояние высшей боевой готовности за кратчайшее время. Вероятно, потому, что оно относилось к паразитическому типу. Кроме того, ощущение было такое, будто внутри дрожит душа, она металась как ополоумевшая и что-то просила, а может – искала. И от того, что человек не понимает, чего от него хотят, заходилась в тоске. И Кроули, между прочим, не подозревал и сам, чего ему стоит от себя ждать. Того гляди, Невинность, - та, которая принадлежала ему, - отнимет контроль над телом и примется управлять им, как своей марионеткой. Впечатление-то образовывалось именно такое. И пусть она часть его, Алистер того бы не хотел. Всё равно как-то неприятно. И не потому, что она сделает что-то хуже, тут как раз, скорее, напротив. Но вот в его "вампирской" части повышалась гордость. Он не отдаст Инносенс бразды правления, сам справится. Наверно. Впрочем, если он пострадает в бою настолько, что не сможет её сдержать - она сама примется распоряжаться тем, что от него к тому времени останется, и ведать никому не дано, чем закончится. Кажется, она сама так решила защищать ту, другую частицу до последнего, а не та оказалась настолько сильна, что заставила Невинность Кроули взбунтоваться. Но это не более чем предположение. Эмоции тоже играли свою роль, а их, отрицательных, имелось в "вампире" хоть отбавляй.
Ему хотелось убить. Очень хотелось. Растерзать всякого, кто посмеет пойти против "Апостолов" Ордена и их оружия, если только этот кто-то подаст какой-нибудь повод. Например, встанет на пути.

Искатель

По сути парнишка всё ещё испытывал страх. Но это чувство не распространялось на экзорциста. Как-никак, но, пусть тот и походил на вампира из сказок, он сражался против демонов, акум, а это главное. К тому же жизнь его товарищей так же зависела от того, смогут ли они добраться до Чистой Силы и, собственно, людей и от того, не поглотила ли их орда акум, круживших вокруг горы, как стая ос, готовых в любой момент налететь на варенье, чтобы не оставить от него и следа и полностью утолить свою жажду. Так что на его месте каждый бы испугался скорее стаи акум, нежели предрассудков, затаившихся на подсознательном уровне. Вот только, несмотря на это пакостное чувство, обвившее его липкими нитями, он вовсе не собирался отступать от поставленной цели и был готов оказать посильную помощь. Поэтому юный искатель смело шагнул следом за экзорцистом, вспоминая одновременно, где располагались его товарищи, где они устроили лагерь и каких акум он видел по пути к проходу. Однако, оказавшись снаружи, он вздохнул с нескрываемым облегчением: если акума  и прочёсывали территорию, то не на открытой местности и пока что не обратили на них внимания. Это было в плюс как минимум для искателя – проще найти укрытие. Присмотрев себе несколько валунов, парнишка прошёл вперёд и огляделся, вопросительно взглянув на экзорциста. В прочем, тот наверняка его взгляда не увидел. 
- Наши пропали вон там, - он махнул рукой в сторону, где расползавшееся по склонам сияние было наиболее ярким и двигалось, напоминая нечто вроде сияющего щупальца, при том явно не одного. На мгновение он вспомнил, как сияние этого щупа охватило его товарищей и потянуло внутрь себя, от чего у него перехватило дыхание. Но он быстро пришёл в норму. – А вот акума… не удалось проследить за местами их скоплений. Но, похоже, они… охраняют территорию, что ли. Никто толком не смог приблизиться ближе нас, - выдав это, парень ещё раз огляделся, пытаясь углядеть хоть кого-то из демонов. Тех, кто был ближе всего к месту с Чистой Силой, разглядеть было не так уж и трудно на фоне сияния, но остальных углядеть было трудно даже в свете поднявшегося над горизонтом солнечного диска.

Акума

Несмотря на то, что они гибли, стоило им приблизиться к источнику Чистой силы, Акумы отнюдь не отступали. Новые поколения их приближались к источнику, дабы не только распознать, но и выполнить свой долг пред Ноями. На смену павшим собратьям приходили всё новые и новые создания Графа, цель которых была очевидна – найти источник Чистой Силы, приблизиться к нему максимально и никого не подпускать до тех пор, пока с ней не будет покончено. Или пока они не получат приказ, который бы сменил им направление деятельности. В прочем, несмотря на то, что цель пред ними была поставлена очевидная, ничто не мешало демонам занять наиболее выгодные позиции, чтобы хоть немного сориентироваться. А заодно прочесать местность в поисках хоть кого-нибудь живого, чтобы утолить свой голод, жажду свежей крови, которая помогла бы им вскоре набраться сил и эволюционировать до нового уровня, который позволил бы им стать не просто сильнее, но и наградил бы новыми личностными качествами, лишая того, чем награждало их человеческое происхождение. Акума расположились там, где свечение было меньше всего и где была высока вероятность скрыться. Пять акум было ближе всего к вершине, дабы после того, как кто-то из их собратьев гиб, сменить их. Несколько акум второго уровня во главе с парочкой демонов третьего уровня прочёсывали местность на наличие как простых людей, так и экзорцистов, если таковые всё-таки сунут нос, дабы если не убить, то хотя бы помешать им достичь цели раньше хозяев.
- Да ничерта мы тут не найдём... - пробухтел один из акум второго уровня, когда бесплотно изучил ближайшие пару десятков метров местности вместе со своим сородичем, новоявленным третьим уровнем.
- Так и скажи, что хочешь мне свежаков отдать, - ехидно проговорил тот, глянув на первого. - Или дашь себя убить? Я с ра...
- Чёрта с два! - рыкнул второй, в прочем, без наезда. Уж чего-чего, а силёнок у него было меньше. - Хм... Мне кажется...
- Люди? - с улыбкой проворковал акума. В прочем, его улыбка выглядело не слишком уж шикарно, особенно если учитывать, что третий уровень этот был награждён раздваившеся на подобии змеиного языка челюстью.

Да, Кроули тоже смог их увидеть. Как ни странно, - а может, даже естественно, - от этого стало только хуже. Естество "вампира" сразу же начало раздирать на две практически равные части. Одна, благоразумная, упёрто твердило голосом, чем-то похожим на тот, каким говорила Чомеске, что лучше не высовываться и проскользнуть потихоньку мимо этих тварей, найдя путь побезопаснее. Мол, увидят – плохо будет. Порвут и не заметят. Однако, вторая, кровожадная, до безрассудства храбрая и очень наглая, требовала боя, утверждая, что им всё равно не позволят пройти спокойно. Обязательно сцапают, если вообще ещё не засекли, кто же скажет, – насколько он помнил свою, к несчастью, героически погибшую подругу – переделанную Акума, эти твари на третьем уровне обладали отличным чутьём, да экзорцистам в этом пришлось убедиться на шкуре, - поймают, а лучше встретить опасность самому, чем покорно, будто трус какой, ждать, когда она отыщет тебя. И, даже если бы не это – демонов тут было столько, что при любом обходе риск нарваться был слишком велик. Первая ответила, что это явное самоубийство, противник значительно превосходит числом и весьма силён, а от него, Алистера, теперь зависят чужие жизни. Он как бы не вправе рисковать собой, потому что в случае его гибели некому больше станет их спасти. Вторая с пренебрежительным смешком хмыкнула – видывали и покруче, с Эдо это местечко уж точно не сравнится, людей всё равно не защитить без боя, да и долг экзорциста – не только искать Невинность и оборонять человеческие жизни, но и уничтожать Акума. А ещё сказался голод и дикая жажда крови – на той дозе, которую Кроули потребил в Ордене, очень далеко он не уедет. В эту минуту-то он хоть и чувствовал себя в состоянии своротить всё на своём пути, увы, Алистер по опыту знал, сколь недолго длится подобная боевая форма. Он и сам-то не знал, когда она подведёт его. Так почему бы не дать себе волю. Как они говорили в Эдо - "мы не узнаем, пока не попробуем". А тогда враги были по всей округе, да ещё половина семьи Ноя. Тогда тоже было за кого бояться, и ничего, как-то выжили. Тоже напугали, пфе. Сколько их тут – десятки, наверно, сотни вряд ли, а он видел, пожалуй, тысячи, хотя и не пересчитывал. Фиг знает, насколько это было продуктивно, зато соскучиться тогда не позволили.
Ему очень не хватало Лави здесь. Несмотря на то, что тут могли присутствовать уровни, против которых молодой Историк ничего не мог сделать, он оказывал поддержку значительную, и вовсе не только моральную. Возможно, "вампиру" его головушку-то бедовую не оторвали пока потому только, что с ним был этот рыжий псих. Хотя, одновременно, и очень не хотелось бы, чтобы Лави угодил в такую ужасающую кашу. Тут же всё идёт как-то наперекосяк.
-Отлично, успели как раз на вечеринку… Только вот выпивки с закуской не запасли, я вижу, так что уж придётся нам обойтись чем есть… - тихо настолько, чтобы расслышал лишь парнишка-искатель, рядом с которым находился ныне барон Кроули, совсем близко, молвил "монстр", - Не уверен, что тебе будет разумно соваться за мной… Но твой выбор, а что могу – я сделаю. Засев тут, мы ничего не добьёмся, верно? – «А, боюсь, я не такой хороший стратег, чтобы тут придумать более-менее адекватный план.» - Я попытаюсь пробиться туда. Возможно, мне это не удастся и одному, не то что брать тебя с собой, так что думай сам… - «Конечно, может, Акума на меня и отвлекутся, да только он всё равно может вляпаться, если сунется… И не помогу. Но мне не кажется, что он способен сидеть здесь и дрожать… Хорошо, пусть решает. Я делаю то, что считаю правильным, но я могу ошибаться, и тем более не всесилен…» - А я пойду. Спасибо за помощь. И прости, если что, - совсем тихо прошептал он юноше.
Человеческая, - да-да, хоть и весьма своеобразная, - фигура в плаще экзорциста вдруг исчезла. Только на том месте, где стоял Кроули, осталась лежать ещё одна пустая фляга. И только сам он, - пока что, - знал, последняя ли она, что он на самом деле собрался делать – правда ли атаковать этих тварей в лоб, пока всех не перебьёт, что вряд ли возможно, раз то не удалось даже той частице Невинности, что бушевала тут, в горах. Или же на самом деле за очевидными действиями скрывалась какая-то сумасшедшая, но могущая оказаться полезной задумка.
А первая же подвернувшаяся на пути группа Акума – ну, чуяла она проблемы или нет, но они нагрянули. По трагическому стечению обстоятельств – именно к этим. Мрачный силуэт мужчины-экзорциста возник прямо позади одного из Акума – второго уровня. Со сладострастной жестокостью и высокомерно-злорадствующей улыбкой на чётко очерченных губах, - видимость, всё это одна видимость, всего лишь активная "плохая сторона" натуры, но для этих убийц из рабов Графа ничего, конечно же, не меняло, - Кроули стремительно развернулся, направляя беспощадный удар руки, обращённой Чистой Силой в мощную когтистую кровавую лапу, в тело этой твари. Невинность готова была пробить тёмную материю насквозь, выжечь каждую частицу её, с которой только соприкоснётся, подчистую.
-Ну как, кровь будем сдавать, ребята? – деланно мирным, на деле же сочащимся насмешкою тоном проговорил он почти одновременно, лишь на полсекунды задержавшись, со своей атакой. Он ещё потом спросит себя – а стоило ли так поступать, бросаясь "грудью на амбразуры" и бросать вызов всем богиням Судьбы сразу, не лучше ли было хотя бы попытаться пробраться как-то тихо-незаметно – про "мирно" не говорим, это прозвучало бы смешно и неправдоподобно. Однако то – потом. Если это потом будет. И вообще, он, скорее всего, быстро оправдает себя тем, что они действительно не пропустили бы – даже во имя самосохранения, жалкие дебилы. А лучшая защита – нападение, это уже проверено.
Но что-то снова мимо дела – а оно, тем временем, обстояло так. Если бы атака удалась – кровь Алистера, смешиваясь с кровью Акума, не только отравила бы того, но и выкачала бы из тела образины дозу энергии, какая Невинности нужна, передав хозяину – тут будет даже доступ напрямую, удобнее чем тогда с Джасдеби. А кто сказал, что он обязан непременно ПИТЬ кровь. Пусть попробует блокировать… Если успеет. Сможет ли – если все члены организма Акума состоят из той же тёмной материи, которую точно так же прожжёт кровь с Чистой Силой. А ещё вариант – но о нём после. Если Акума справится с первой задачей. Иначе нет смысла и усилия на объяснения тратить. Да, Кроули получал истинное наслаждение, вряд ли сравнимое даже с любовным. Тот зверь внутри сознания, которого многие даже признать боятся, не то что выпустить, проснулся и захлёстывал Алистера своим влиянием. Из-за проявления его звали вампиром и монстром, ну так что же, несмотря на все его отрицания – вероятно, все они были не так уж и не правы. Будет в том необходимость – вообще на волю отпустит, и пусть чудовище порвёт врагов, угрожающих покою, чести и жизни других, в клочки. В том числе и этих, тут собравшихся. Как? А вот попробуйте вывести это экзорцистское существо как следует, основательно из себя, особенно если оно наберётся достаточного количества энергии для утоления особенностей своей Чистой Силы. Поставьте на грань. Что тогда случится - Кроули не ведал и сам, и, как бы признаться, он откровенно побаивался сам себя. Точнее - того, что скрыто в нём.

Апокриф

Время над многими вещами не властно, но и некому его запереть, сжать в своих тисках и заставить подчиняться. Прекрасное, оно уносит с собой в прошлое всё то, что огорчает нас, всё, от чего нам хочется выть и вырвать из груди вместе со стоном отчаяния. Оно уносит наши страхи и болезненные воспоминания, выстраивая защитную стену, пелену, сквозь которую невозможно прорваться, как кажется на первый взгляд, и которую так легко разрушить,  стоит лишь соприкоснуться с неким  связующим звеном, частицей, которая позволит вновь открыть глаза и узреть всё то, от чего тебя скрывало заботливое время. И неважно, что прошлое покрыто сотней искр счастья, поскольку, несмотря на весь этот блеск и красоту оно будет оттеняться чем-то мрачным, от чего и хочется запереться вновь.  Но что делать, если прошлое вновь напоминает о себе, ненавязчиво приоткрываю завесу и являя образ за образом, скрывая самое яркое впечатление до того момента, когда, испытав наплыв эмоций и понадеявшись, что всё кончено, человек не будет готов встретиться с тем, что так тревожило его когда-то, прошлым, что, осклабившись, с нескрываемым удовольствием опутает своими сетями и отравит душу ядом.  И Чистая Сила, и Память Ноя в какой-то степени так же могли служить хранителями Памяти, что, подчиняясь времени, запечатывали все мрачные воспоминания, стараясь облегчить хотя бы первичный груз. Но кто говорил, что ничто не способно прорваться сквозь эту завесу  и бросив первый камень, обдав холодным и болезненным прикосновением? Никто. Поскольку это невозможно, особенно если встречаешь нечто, существовавшее уже не одно тысячелетие. А именно этим существом и являлось то, что обитало в горах Южной Америки. То, что манило к себе людей, не заботясь об их дальнейшей судьбе. Ведь они шли к тому, что любили, чего хотели. Они шли к тем, с кем хотели хоть раз встретиться, и то, что после этого нередко погибали, было вовсе не виной этой силы, что была создана для уничтожения врагов и охраны.  Но вот кого? Уж точно не простых смертных., поскольку первыми жертвами были именно простые смертные. Но мог ли тот, кто затаился здесь, и надеться на подобный подарок судьбы?  Поверить в то, что в его сети после стольких столкновений с жалкими тварями Графа попадутся столь заманчивые душонки, что были уж повыше рангами, нежели те, кого он погубил ранее. Элита Миллениума, Нои. В особенности один, запомнить которого было не так уж и трудно и появление которого было более чем подарком судьбы. И всё же здесь были и носители чистой силы. Мишени  так  себе, но  что стоит им показать видение и  направить… куда-нибудь на время разборок с первой целию? Ради которой одна из иллюзий и приняла облик того, кем дорожило всё это семейство, кто предал их? Ведь  разве не этого ли момента стоило дожидаться, чтобы вновь напомнить о себе и выйти снова в бой? Именно. И вот уж образ принял нужные черты, лёгкие одеяния и лик, который вряд ли позабыл наследник памяти Ноя. Но вот как вышло – на простую ловушку не отреагировал тот. Что ж, тем самым он показал, что отнюдь не так прост и лёгок на восприятие. Оно и верно, ведь это был не такой уж и простой член этого дражайшего семейства. Что ж, одно можно было узнать точно – эта встреча принесла радость по крайней мере одному из них.
- Так вот каков твой облик в этой жизни, - протянул Апокриф,  хищной улыбнувшись, словно предчувствуя скорую сладкую победу, которая послужит лишь началом триумфального шествия. – Давно не виделись, не так ли? А ведь это словно вчера было, - продолжил он, раскрывая объятия свои и удлиняя пальцы, вооружённые ныне острыми когтями, и неумолимо приближаясь. – И разве не чудесно? – оскал стал едва ли не счастливейшим. – Ведь всё как тогда… - и с этими словами апокриф, звонко клацнув когтями, источавшими в огромных количествах мощные потоки чистой силы, бросился на Мудрость Ноя, намереваясь если не снести тому голову, то швырнуть туда, где сможет расправиться с ним, насладившись победой.

Останки Акума стремительно заканчивали процесс разрушения. И то сказать, досталось им изрядно. Нелёгкая работа, но почему нет, если она нравится.
«Я так и думал, что это не сработает… Судя по всему, если Нои тут есть, по умственному развитию Джасдеби они всё же много или мало превосходят… Ну что же, тогда переходим к следующему пункту…»
Впрочем, возможно, первый пункт предположения – то, что эти твари позовут своих хозяев, и осуществился, но Кроули изначально всерьёз и не надеялся, что те откликнутся. Если не совсем дебилы – а таковых по факту в семье Ноя ему было известно только двое, и оба считай что одно. Так что всё оказалось и хорошо, и плохо. Что таким господам смерть одной-двух свор этих раболепных шавок. Зато на шум битвы слетелись и другие Акума – судя по всему, из находившихся ближе всех отрядов. Догадка гласила, что дай остальным время долететь – и он вусмерть упахается всех их изничтожать. А раз так – терять время было нельзя.
Яростные чёрно-жёлтые глаза фокусировали тяжёлый, будто у Дьявола из девятого круга Преисподней, взгляд Алистера на последнем Акума, относившемся ко второму уровню. Мог бы – отвернулся, чтобы не видеть того, кто вот так принёс его собратьям гибель. Экзорцист оставил в живых его и именно этого вовсе не просто так. Тот, наблюдавший поистине ужасающее истребление сотоварищей, вряд ли мог сохранить спокойствие. Бои ведь бывают разные. Так вот, что произошло здесь практически минуту назад, к таковым вообще не относилось. Это была резня, это было месиво, это было что угодно вообще – но наверняка не схватка, потому что это слово подразумевает хоть какие-то приличия. Он и заговорил-то только для того, чтобы они не ошиблись в его определении, если будут докладывать начальству. Может, что-то в духе "Иду на вы!", хотя идея, побудившая Кроули к такому поведению, крылась кое в чём ещё. Он не считался ни с чем – он разил сразу так, чтобы напрочь душу вон, и, если противник не погибал после того или иного удара, то исключительно благодаря собственным высоким навыкам, а не какому-то там милосердию врага или честности поединка. Акума-то были незаурядно сильны, особенно на третьем уровне, поэтому давать им возможность развернуться в действиях было никак нельзя. Он не мог позволить им и дальше набирать силу и эволюционировать, во имя всего, что он и многие другие экзорцисты считали священным. Не съешь ты – съедят тебя, это ещё с Эдо чётко отпечаталось в уме, и то, что они с него так отравятся, что даже язва желудка в последней стадии покажется райской сказкой, ему уже не поможет. Сторонний наблюдатель, – если бы, конечно, вообще что-то разглядел, что для простого человека было немыслимо уж точно, даже те же Джасдеби в их единой форме, несмотря на хвалёную скорость, не так-то запросто это сумели бы, - мог бы даже сказать, что это походило на месть. Служитель Ордена будто бы взялся подарить этим тварям такую же жестокую, беспощадную, лютую смерть, какой они "награждали" свои человеческие жертвы. Гибель здесь, смотрите, она неотвратима и неумолима, и вас не спасут ни ваши командиры, ни ваша храбрость. Вы знаете, что она здесь, но даже не успеете ничего предпринять. Как те люди, которых убили эти сволочи – несчастные, тщетно пытавшиеся убежать, напрасно взывавшие о помощи, спокойно расстрелянные не встретившими никакого сопротивления с их стороны Акума. Абсолютное оружие паразитического типа даже практически не задумывалось, оно действовало, в каждый новый миг битвы используя те свои ресурсы, которые были необходимы в данный момент. Чувства невероятно обострились, интуиция тоже, каждая клеточка тела жаждала продолжения схватки, кровь с зарядом Инносенс напитала ткани, обратив их из той же податливой и слабой плоти, что была и у остальных убитых машинами Графа, в саму смерть для этих же машин. Он лучше сам умрёт, чем отпустит хоть кого-то из них. Наизнанку вывернется, но им конец придёт. Его вело пламя ненависти, полыхавшее в душе точно так, как всепожирающий лесной пожар. Кроули оттого и начал со второуровневого Акума – убить его проще, чем третий, а от крови зависел уровень синхронизации. Как знать, поглоти он столько её в Эдо – не так уж безнадёжны были бы их столкновения с теми демонами. Может, не пришлось бы убегать. Хотя не факт, что это сработало бы тогда. На базовом же уровне уж конечно далеко не уедешь. Только и сможешь, что кусаться – вредно для клыков, бесполезно, об антисанитарии вообще не говорим. Ну зачем же теперь рассуждать.
Впрочем, никто не сказал, что всё вышло без труда. Куда там. Мало того что на организм навалились последствия перегрузки скорости и большого количества поглощённой крови, - последнее было заметно на шее и лице, сеть вируса даже слегка проступила на коже, пусть и не так сильно, - чуть-чуть кружилась голова и мягкая тяжесть воцарилась внутри черепной коробки, так ещё кровоточащие раны регенерировали как-то медленно, будто из последних сил. Но… Но этому Акума знать о подобных вещах ну совершенно ни к чему.
-Ну как, вызвали хозяев-то? – почти дружелюбным тоном осведомился Алистер, - И не ври, что их тут нет. Вам же не добраться до Невинности самим, верно? И, смею догадаться, они не придут? Разумеется. Вы для них – ничто. Расходный материал… Ну, разве не обидно, а? – с наигранным сочувствием риторически по сути поинтересовался он.
-Сунься только к ним, поганый Экзорцист! – в тоне Акума слышалась нескрываемая убеждённость в том, что великие господа Нои мокрого места не оставят от такого жалкого существа, как человечишка с Чистой Силой в зубах – это же даже звучит забавно. И как только эта тварь поганая смогла перебить стольких, вот вопрос.
-Я бы с радостью, но вот не знаю, где они. Понимаешь, почему ты ещё можешь разевать свою вонючую пасть? – Кроули с насмешливой лаской провёл ладонью по поверхности спины, - или что это у них такое, - существа, на котором удобно уселся. Чуя, что не может вырваться даже в истинном обличье, оно исходило бессильной злобой и презрением.
Демон дёрнул тем, что осталось у него вместо оторванной лапы. Обрывок сочился кровью, и ему очень повезло, что более-менее сытый "вампир" не обращал на сей факт повышенного внимания.
-Ничем не могу тебе помочь, выродок проклятый… - буркнул Акума.
-Боишься. Так? – выражение лица на этих словах стало по-настоящему серьёзным, без этой кровожадной ухмылки или притворного сострадания к мучениям раба Ноев, - Обещаю, что освобожу твою душу раньше, чем они тебя накажут. Она не погибнет.
-Да пошёл ты к чёрту!
-Скорее, ты туда отправишься. Но прежде сделаешь то, что я хочу. Иначе то, как кончили все те ублюдки, покажется тебе желанной мечтой. Это я тоже могу тебе обещать, - и, как ни странно, даже Акума сделалось не по себе от тона, каким это было сказано. И не только потому, что в нём отчётливо сквозило – экзорцист совершенно искренен и за свои слова целиком и полностью ответит. Нет, дело также было и в том, что ни один человек так разговаривать не сможет, только монстр ещё худший, чем они сами. Таким глубоким, негромким голосом цедить яд почти такой же, как мерзкая кровь этого вурдалака. Остатки подобия человеческих чувств второго уровня уж наверняка теперь стали обузой для неудачливой твари.
-В самом деле, пускай господа Нои разберутся с тобой… - мстительно пробормотал раненый Акума, надеясь, судя по всему, что за убийство всех его, допустим, товарищей, - хотя вряд ли это слово подходит к тем, кто сжирает друг друга при малейшей слабине, - экзорцист от хозяев уж отгребёт сполна, те сквитаются за всё, что этот кровосос сделал и ещё сотворит в будущем, - Только сразу скажу… Можешь меня убить, но сам я не сунусь в те места… Мы туда не можем… Эта сила…
-А вы как думали, трусы несчастные, это же положено Невинности…
-Ты не понимаешь… Хоть ты и Экзорцист, эта штука и тебя может убить… - молвил Акума с надеждой, что так и произойдёт, и, хотя Кроули не особенно поверил в это, он подметил - при всяком упоминании источника всей здешней суеты трясло демона не на шутку, "вампир" его и на треть в такой степени не пугал. Впервые закрались смутные сомнения, но заняться ими он сейчас не мог. Несмотря на то, что Невинность, легко уничтожавшую Акума даже третьего ранга, да при таком количестве демонов, охотящихся за единственной частицей Инносенс, раньше не видел. Ладно бы ещё там прятался Падший. Или Сердце. Но нет, такими изысками вроде бы не пахло – ахаха, вот ещё знаток Чистой Силы выискался, как будто он доподлинно выяснил, где находится предел её талантов. Фу ты, аж самого дрожь пробрала, - Давай-давай, топай туда, паршивое чудовище, пусть тебя размажет… - демон же меж тем злорадно захихикал своим отвратным полускрежещущим смехом.
-Посмотрим… Ладно, на словах рассказывай… - вздохнул Кроули, откидывая с лица упавшую прядь чёлки. Несмотря на то, что Невинность не деактивировалась, та почему-то сама собой опустилась, - «Понятно… Мне надо спешить.»
***
«Примерно где-то здесь… Здорово, а дальше что?»
Добравшись до места, на котором обрывались "инструкции" Акума, ныне благополучно отошедшего в двух направлениях – оболочка в прах, а душа на Небеса, Кроули впал в подобие прострации. Если честно, он вообще не был уверен, что правильно понял и попал куда надо. Но местность определённо похожа - на то, что он должен был отыскать. Совсем точно тот сказать, к сожалению, не смог. Или не захотел, но неважно, хорошо что Алистер хоть чего-то добился. Ну, как ни не хотелось в том признаваться, в таких положениях толк от Акума и искателей примерно одинаковый – крайне смутный.
В сердце закрался неприятный холодок, ничего общего не имевший с температурой вокруг. Нет, он бы всё равно не успел замёрзнуть, потому что вплоть до нынешней минуты практически постоянно активно двигался. Судя по тому, как отчаянно желал Акума ему смерти, здесь действительно опасно. Ну, впрочем, как обычно, ничего нового. И вообще, кажется, он нисколько не поумнел, если снова решился поверить словам демона. И, что самое главное, Алистер окончательно перестал понимать, чего ему стоит ожидать. Свет. Такие странные ощущения, но, определённо, лично его они не раздражали. Но зато настораживали – это да. Полностью запутался, понимаете. Аж за лоб схватился, так прихватило. Кроули очень надеялся, что ноет там и впрямь от переизбытка невнятной информации или, в крайнем случае, из-за этой удивительной энергии, а не по ещё одной, крайне несвоевременной причине.
«Да не должно, рано ещё… Я же только что поел… А может, именно в этом и причина? Дьявол, ну почему так БОЛЬНО! Я долго не выдержу…» - волны той штуки, которую он по-прежнему считал Невинностью, продолжали своё действия, выматывая изнутри, да ещё раны, всё ещё не до конца восстановившиеся после стычки с Акума – потому что в первую очередь силы Кроули направил не в регенерацию, а на другое. В итоге на восстановление и не осталось почти ничего, так что шло оно разве что немного лучше и быстрее, чем обычное. Как хорошо, что умереть от потери крови ему было не дано, она уже совсем не так текла, как сначала. Но всё равно, будто взяли, несколько раз как следует отжали, потом провертели через мясорубку, наскоро слепили обратно и вернули в то, что получилось, жизнь. Перед тем презренным псом нужно было создать куда лучшее впечатление, чем на самом деле обстояло, но, когда источник, перед которым надлежало притворяться, исчез, а известная часть пути осталась позади, всё не только выступило наружу, но вернулось сторицей, - «Спросил дорогу, ничего не скажешь… Какие-то они недружелюбные… Были. А это что?» - поднял ладонь перед глазами и поводил – нет, ничего, видел он нормально, вот только рука растраивалась, и ещё он видел на коже маленькие чёрные круги, представлявшие собой нечто вроде сети, - «И что я намерен делать в таком состоянии?» - едва лишь на пару процентов ослабла воля, и "вампир", утратив стержень, тут же утомлённо осел на снег, разукрасившийся ещё парой бесформенных алых пятен в дополнение к тем, что уже наличествовали. В горах по идее должно легко дышаться, но вот Алистеру оно давалось с трудом. Там, внутри, то, что скрепляет клетки, не давая человеку рассыпаться, держалось как будто бы через силу. Вирус Акума красиво разошёлся от шеи по щекам почти до самых глаз паутиной объединённых чёрных точек разного размера. Кажется, стопроцентная синхронизация и впрямь стоила бы ему жизни. Быть или не быть - в натуральном своём виде. Он бы даже заговорить, если б было с кем, ныне не сразу бы решился – рот наполнила собственная кровь, так что попросту боялся захлебнуться ею. Нет, не насмерть, но всяко нелицеприятно. Ничего, сетка уйдёт, да и кровь перестанет подступать к выходу, нужно только подождать. Хуже, что он никак не мог заставить сознание остановить процесс своеобразного остекленения. Неплохим ему в этот миг казалось лечь и вообще больше ни о чём не размышлять и не тревожиться. Не совсем достойно экзорциста, но, скорее всего, это было лишь временно – чуть передохнуть, и всё. Он же не механизм, а живой человек, - «Нет, ну уж точно не сдохнуть так бездарно… Я не позволю себе умереть… Не хочу… Да брось переживать, Алистер, от такой ерунды ты концы не откинешь… Ничего, не девушка, потерпишь…» - однако, почти тут же внутренний порыв пружиной вновь заставил его подняться, напряжённо вглядываясь вперёд. Кроули определённо что-то увидел. Что-то… Или кого-то. Вот сейчас и разберёмся. Что бы это ни было, - или кто бы ни был, – нужно идти туда и проверить, пусть и угроза – иного выхода нет. Очередные глюки, семейка Ноев в полном или частичном составе, чудом уцелевшие люди, инопланетяне или снежные человеки – в конце концов. Что угодно Судьбе. В тот момент ему в самом деле казалось, что психологически он готов к любому развитию событий. Наверно, наивность не лечится. Если бы ещё не шатало так. Идти-то всё-таки не каких-нибудь пять-десять шагов. Оставалось лишь надеяться, что при реальной необходимости сражаться он ещё сможет, даже если придётся прибегнуть к последним резервам. Ну нет, это уже брехня, не всё ещё так плохо, он просто устал и ничего не понимает, не более того. А раны бывали и похуже, притом в разы. Правда, что собрался сделать, Кроули не представлял себе, - «Как бы то ни было, а, раз ты сунулся сюда один и добровольно – отвечать за всё тебе… И не жди, что тебе подскажут решение… Тут некому...» - ха, как будто он чего-то подобного ожидал. Нет, давно пора взрослеть. Хотел начать всё делать сам – вот оно, пожалуйста. Только двигайся. Жизнь – именно такая штука. А если хотел сдаться – ему бы вообще не было смысла становиться экзорцистом. Да, это не было его войной, но она его нашла, хотя, казалось бы, не было никого, кто отгораживался бы от мира удачнее. Но теперь путь отчётливо высвечивался впереди, бери и шагай. Вопрос доверия – слушать ли то, что в тебе самом и что направляет по дороге, которая никогда не бывает ясной и прямой. Невесть куда она может завести, но идти необходимо.
«Как странно… Я не понял, что такое вижу, но кое-что из этого похоже… На Канду? О. Ну, здорово,» - выражение лица мигом приняло форму: "Вот почему я ненавижу горы!", ибо он не безосновательно решил, что его опять глючит, как когда-то давно. Только в тот раз ещё Аллен ошивался рядом. Секундная задержка, но события развивались как-то слишком стремительно.

Апокриф

Когда ты хочешь растянуть момент, всегда находится кто-то, кто подпортит весь сюжет в тобой придуманной пьеске. Увы, но это неизбежно и с этим приходится мириться. Преодолевать малые трудности лишь ради того, чтобы, сломив их, испытать радость от достижения поставленной цели. Сломив преграду, ворваться в самое сердце протвника и вырвать победу любой ценою. А после насладиться горечью его поражения и после начать медленно сдавливать волю противника, чтобы, принизив, придать цели пикантности и насладиться её достижением. Просто добиться – слишком  легко, но при этом надёжно. Но добиться её, растянув мгновения, куда приятнее. И если даже кто-то скажет, что нечто, рождённое  Чистой Силой или чем-либо ещё, не в состоянии испытывать желание или пристастия во время действия, то это отнюдь не так. Минутная заминка, когда один из Ноев сорвался с места, отградив второго, а после заинтересованный взгляд, что брошен был сперва на одного из них, а после на второго. 
- Но я отлично помню всё, - с притворной лаской в голосе отозвался Апокриф, глянув на Мудрость Ноя и осклабившись. Он продолжал давить на меч Канды, второй рукою намереваясь после проткнуть наглое отродье. – Словно это было не 35 лет назад, а вчера… - после чего отскочил на шаг, зависнув в воздухе. Его черты продолжали держать облик того Ноя, что, погибнув, унёс с собой  воспоминания. И только один из Ноев мог точнео сказать, сколь правдивы они были. Апокриф замер, соединив когти на руках и немного склонил голову на бок. После чего бросил косой взгляд в сторону, но тут же возвернул его на тех. Кто находился ближе. Поднеся руку к лицу своему, он осторожно понюхал её, словно пытаясь поймать хоть малую толику информации, которая могла бы его заинтересовать и -  бинго – нашлась капля, которая заставила его  смеяться.
- Какая мерзость… Чистая Сила, которая слилась с Тёмной Материей… - он сплюнул. – Отвратительно. Значит среди Апостолов появились предатели? – причмокнув, Апокриф сузил глаза.  После чего отвёл локти назад, согнувшись. – Предатель и два истинных последователя своего пути… Это будет забавно! – и с этими словами он скрестил когти.
Мгновение – и по ним расползлась Чистая Сила. Другое – и Невинность начала концентрироваться на всей поверхности когтей. Ухмыльнувшись, Апокриф резко разорвал связь когтей, создав на концах их вьющиеся отростки, часть которых была соединена и продолжала вздрагивать каждый раз, когда Апокриф шевелил пальцами. После чего он сорвался с места вновь, вытянув одну руку вперёд. И рука тут же сорвалась с положенного места и, перелетев через Гнев Ноя, направилась аккурат к Мудрости. Другая рука схватила меж тем Муген,  преобразовав вторую руку в нечто непонятной формы с выростами-шипами, которая направилась в бок противника, намереваясь выбить весь дух из «обезоруженного» экс-экзорциста. Потянув клинок на себя, он начал обвивать его выростами, намереваясь извлечь и присоединить к себе ту Невинность, что была внутри катаны.

Всё-таки хорошо, что свойственную второй ипостаси горячность он научился сдерживать – хотя бы настолько, чтобы не бросаться в битву очертя голову сразу же, а притормозить, пусть только и на время, пока единственная любая мысль дойдёт до мозга. Собственно, это было также один из признаков постепенно протекающего обучения – правда, на сей раз больше следовало благодарить раны. Наивно думать, что достаточно смелости или там решительности, а полагаться на силу – ещё и глупо, кто знает, где встретишь кого-то сильнее тебя. Благодарение Богу, пока как-то выбирался, но ведь никто не сказал, что это будет длиться вечно. Везёт новичкам и дуракам, а, если ты претендуешь на отказ от обоих этих званий, результата от Судьбы жди соответствующего. Впрочем, ему и прежде не то чтобы так уж сильно фартило, но это уже отклонение от темы.
Как странно – Кроули думал, что его Чистая Сила самостоятельно изъявила желание оборонять эту штуку, как свою сестру. Но теперь явились некие сомнения. Нет, может, это и Инносенс, но какая-то совершенно припадочная и дикая. Тут откровенно что-то не так.
«Не от неё ли самой ты хотела защищать эту дрянь? А может, ты просто волновалась за себя, а я этого не понял? Не знаю, Невинность это или нет, но к единению с кем бы то ни было в обычном смысле она вряд ли предназначена… Ничто, ни оружие, ни тело не сможет вынести такого… В пыль сотрёт…» - поразительно, как быстро, даже мимолётно порой пролетают мысли – это когда течение времени в тебе и во всём мире меняется от того, что что-то начинает происходить необъяснимо, слишком быстро, и думать надо столь же быстро, иначе, чем демоны не шутят, рискуешь всем, включая жизнь. Источник энергии определился без сомнения, но это окончательно запутало. Он бы решил, что Невинность такой силы бывает, когда она теряет синхронизацию со своим экзорцистом, но сомневался, что таковой у неё когда-либо имелся. Инносенс многое могла, но такая боль, да ещё если хоть немного призадуматься над тем "предостережением" Акума, это скорее просто развоплотило бы любого, кто попытался бы соединиться с ним. А уж говорить… Действовать не инстинктивно, выплеском огромного количества силы, - хотя это тоже присутствовало, недаром же Акума столь круто доставалось, - а с подобием рассудительности и кажущимся как минимум внешне наличием чёткой цели, не просто тупо снося всё вокруг себя… Это мало походило на привычное проявление Инносенс, хотя полностью отмести такой вариант он не мог, ибо не был осведомлён об Апокрифах, ни на словах других, ни на своём опыте. Одно это многое бы прояснило, но не умел Алистер и читать мысли, в отличие от иных из здесь присутствовавших. Чего он, опять же, не знал. Ну и на счастье своё. Всё равно ничего б не изменило, только нервничать, возможно, заставило бы.
Более же того, он ничего не мог сказать и о других двух. Как знать, настоящий ли это Канда, а не глюк, порождённый чем угодно, от помутившегося разума Кроули или пропитавшей всё здесь энергии, до одного из представителей семьи Ноя, и, даже если это впрямь Юу, что ему в голову взбредёт. Поистине безобиднейшим из развлечений этого человека являлось, скажем, насылание всяческих жуков на своих же товарищей – если он считал нужным этих товарищей сплавить. Это простой пример. А посложнее… Ну, никому неведомо. Этот-то на всё горазд. Повезло же так нарваться. А, главное, чем проверить. Пока что странностью можно было назвать только то, что одет длинноволосый юноша был, мягко скажем, не совсем как экзорцист на задании, что уже удивительно - "вампир" упорно представлял его этаким строгим типом, который никуда не пойдёт, не придав себе безукоризненно подготовленный вид, и даже рваная форма казалась относительно образа Канды чем-то из рук вон выходящим, следствием какого-нибудь ужасного боя, а уж отсутствие формы… Его даже в Ордене без таковой представить было сложно. Лично сам Алистер случая, когда видел самурая без неё, не припоминал. Ну, и присутствовал вдобавок ко всему ещё один, про которого не известно было совсем ничего. Не причислить его инстинктивно к врагам мешало только наличие рядом меченосца, который, по скромному разумению Кроули, не стал бы терпеть рядом угрозу – разве что на то была бы особая причина, но, если уж она удовлетворяла этого парня, взыскательного даже к компании товарищей, основания ей не доверять и нападать не находилось. Если же верить Акума, - как звучит-то, только вслушайтесь, прямо диагноз полного идиота - или абсолютного новичка, но таковым "вампир" уже не являлся, не в такой степени, по крайней мере, - представители Ноевого выводка тут имелись, и не в единственном числе. Они? Не исключено - в отличие от Акума, Ноев различать Алистер вообще никак не мог. Тем более что в округе никого больше пока что не наблюдалось - и, будем надеяться, так и не найдётся. А правдоподобные копии знакомых ему людей могли созидать как минимум Джасдеби и Люлюбелл. Это про кого помнил и знал. А сколько их там ещё есть… Без толку гадать.
И всё это представляло собой такую невероятную смесь, что впору было пожалеть, что вообще сунулся в эти горы. Однако, поздно теперь уходить. Как говорится, - хотя погодите, говорится ли? Хоть убей, ответа не находил. Крыша-то от всего этого ехать уже начала, скоро своё имя забыть можно, - скинули на глубину – или тони, или научись плыть.
Но это забавно даже. Семья Ноя совсем не внушала никакого трепета, несмотря на то, что представители её обладали способностями за гранью всяческого разумения. Акума – бросьте – даже забавляли. Это НЕЧТО, при опознании которого всякая мысль пробуксовывала впустую, разве что настораживало и вызывало далеко не приятные физические ощущения, ибо чуял – проблем тут будет не обобраться, но до страха пока что было ещё далеко. А вот Юу Канда пугал действительно всерьёз. Если, конечно, он настоящий. Хорошо хоть, тому не до разборок сейчас, таинственная тварь явно не собиралась дожидаться невесть чего и планировала разобраться с заявившимися по её душу. И, похоже, ей было не особенно важно, к какой стороне кто относился.
«А я-то думал – только Комуи боюсь… Ну и пусть снова скажет, что ему мешают… Нет уж, возрастом не вышел, сопляк с ножиком, чтоб гонять других как ему надо… Меня-то точно… А если он ненастоящий – так тем более… Ещё я копию не спрашивал, что делать и дозволено ли встрять…» - для того, чтобы так уверенно настаивать на своей позиции, Кроули хорошенько переклинило. От мирной личности сейчас не наблюдалось и малейшего следа. Ну, на самом деле временно всё это можно было считать неважным – и кто этот человек, Канда или не Канда, и что с ним стряслось, если он истинный, а в таком случае только слепой мог бы отрицать, что нечто случилось, иначе самурай бы так не выглядел. И что делать, если эти двое окажутся Ноями или ещё какой-нибудь нечистью. Первоочерёдная проблема присутствовала налицо. И не было смысла уделять внимание лёгкому ошеломлению – ну, в паре с Лави работать хорошо, с Алленом – куда ни шло, с Линали – приятно, разве что девушкам лучше всё же не сражаться, а вот с Кандой – СТРЁМНО, чёрт возьми. Хуже, пожалуй, разве что с Кроссом, который подставит всех вокруг, заставив играть по своему сценарию, - совсем как Граф, - чтобы ему было удобнее осуществить свои планы. Тут Канда, конечно, лучше, он попроще, долбанёт Мугеном или техникой какой, и всего-то. Тем более что тот вряд ли отвлечётся для подобной ерунды, пока его противника не останется в пределах досягаемости.
На самом деле крайне мало времени заняло всё это. Мелькнуло – и погасло. И остался… Осталось… Только одно понимание. Вот здесь и сейчас кто-то может погибнуть. И поэтому мысль доканчивалась уже на ходу. Сам не ожидал от себя такой быстрой реакции. Он отсчитывал по ударам собственного сердца, как иные гадают по лепесткам цветка. Успеет… Не успеет… Нет, всё же успеет. Разминётся едва-едва.
Пожалуй, никогда в жизни он ещё от себя такой скорости не выжимал. Не то чтоб не хотел -  не смог бы. Краткие минуты, после которых его хорошенько скрутит ещё горшей болью, потому что тело отравлено и Невинность вышла на болезненный предел, какой бывает у людей, которые перешли границу самосохранения и могут только дозагнать себя, но они – его. Полностью его, и никто их не отнимет. Так надо от них взять как можно больше, и только потом уже можно позволить себе всё остальное.
Несмотря на то, что рука долетела до цели… Другими словами, там уже ничего не было. Только пара пятен крови примерно на том месте, где прежде находился Арес. Крови с Невинностью.
Сигать в ущелье, разумеется, не было смысла, зато – между прочим, не один Апокриф тут мог летать.
Наплевав на то, что этот человек с ним сделает потом, Кроули попросту ухватил его в обнимку и ушёл на высоту. Буквально ощущая, как ток акумовской отравы по телу резко ускоряется, и рисунок вируса на коже становится чётче, расползается дальше. Однако, кем же нужно быть, чтобы за незнакомца и, не исключено, за врага отдавать последний запас своей жизни. Но Алистер уже решил…
«Сдохну, но его спасу… И к чёрту, Ной он или кто ещё… Не хочу выяснять это… Зачем я иначе экзорцист? Могу… И впрямь назваться просто монстром…» - с отчаянной решимостью, стиснув страшенные клыки, сказал себе "вампир". Наверно, это единственное, что он мог тут всерьёз сделать. На эту тварь и посмотреть-то как-то непонятно, подступись тут. Особенно когда – он этого не слышал, но чувствовал интуитивно – лучше не давать ей к себе вообще прикасаться. С его типом Невинности это весьма трудновыполнимо. Постарался бы, конечно - но только если понадобится.
-Так... Куда тебя доставить? - неприятным, хриплым, с отголосками физических мучений, когда их терпят через силу, голосом выдал экзорцист.
Куда? Да лично ему это неважно, только подальше. Если сможет, вернётся к Канде. Что уж там, помирать – так с музыкой. Может, получится то, что пришло ему на ум. Мрачная такая идея. Но, честное слово, может, Аллен справился бы с такой задачей, но ему не по силам было решить, как без потерь спасти всех.
Только на то оставалось надеяться, что немного Юу всё же эту штуку задержит, и при этом не умрёт сам. Насколько помнилось, угробить этого длинноволосого типуса с катаной ой как непросто. Мог бы с некой ехидцей вспомнить то, что самурай обожает в бой идти один, так пусть и отдувается, но не стал. Кроули никогда не сумел бы так подумать про друга. У него сердце болело на сей раз вовсе не от полученных телесных повреждений - от того, что невозможно помочь всем и сразу. Это и впрямь прерогатива Уолкера. Ну, в некоторых случаях - того же Канды, хотя Юу за такие вещи брался редко.

Апокриф

Встретить сопротивление от какого-то жалкого смертного, который в своём орудии являл смесь двух противостоящих друг другу сил, было ожидаемо, однако то, что это создание вело себя нагло, злило порождение Чистой Силы. Но куда больше его бесило то, что добыча, которую он жаждал заполучить, ускользнула. Точнее, его увели из-под носа. Ещё точнее – какой-то человек, от которого так и веяло Невинностью,  успел увести из-под е6го атаки того, чью жизнь собирался перво-наперво забрать  в свои лапы Апокриф. Рука, что встретила сопротивление, исходившее от столь мелкого на взгляд порождения Чистой Силы создания, как одного из семейства Ноя, внезапно для себя же почувствовала лёгкость скольжения, а после – пустоту, не более того. Она не успела как следует навредить Мудрости, лишь по ошибке  умудрившись задеть уязвимую для прикосновений Невинности такого уровня кожу Ноя, и то по оплошности противника, которую тот допустил при внезапном появлении экзорциста. Так что, стоило обоим исчезнуть из зону атаки руки, как та в мгновение ока врезалась в камень, скользнув внутрь ровно наполовину длины ногтей. После чего та часть камня, что наиболее плотно соприкасалась с когтями, сперва сменила свою форму на жидкую, а через некоторое время, когда эта часть вытекла из углублений, проделанных в камне когтями, взорвалась, покрыв трещинами часть скалы. Рука же, оказавшись на свободе, хлестнула отростками по камню, после чего кинулась, активно перебирая пальцами, ввысь, сменив перемещение по плотной твердыне на бег по воздуху. Невозможное? Кто знает. Кисть апокрифа заметно отставала от улетавших от неё экзорциста и Ноя, но отставать она отнюдь не собиралась. Как и отступать не был намерен сам Апокриф, принявший на себя удар экс-экзорциста, катана которого оставила глубокие порезы на конечности и её подобии. Которые, в прочем, нельзя было назвать серьёзными, поскольку от них немногим позже остались лишь едва заметные следы. Чего нельзя было сказать об атаке, которая смогла отбросить его в сторону. И, пускай в ней преобладала Чистая Сила, атака восьми цветков была достаточно быстрой, к тому же все удары наносились, как один, и до Апокрифа долетела цельная атака. Однако это вовсе не смутило того, но заставило рассмеяться, поскольку глупым казалось ему то, что его попытались ранить чем-то, что содержало в себе силу, из которой он состоял. И ещё  больше его смешила наглость мальчишки, который, казалось, считал, что ему под силу одолеть того, кто был создан из Чистой Силы и являл собой одно из проявлений истинной её мощи. Ну и, конечно же, жалкая попытка спасти от его кары одно из Ноева семейства, которого он когда-то прикончил, пусть это было и в прошлой жизни. И, главное, кто пытался спасти? Экзорцист! Божий Апостол! Тот, кто должен был сразиться с Ноями, но никак не помогать ими. Хотя, кто знает, может он и понятия не имел о том, кто был в его руках, ведь тот для глаз человека был лишь мальчишкой. Немногим младше того, с кем он сражался.
- Запутавшийся юнец, - бросил Апокриф ему, к тому времени контратаковав Канду, отвечая с удвоенной скоростью на выпады его, главным образом блокируя удары мечей. Если с одним было просто разобраться, то с другим пришлось бы немного повозиться. Но, так или иначе, это была лишь игра. Просто игра в «кошки-мышки» с этими отпрысками человеческими, игра, которая должна была оборвать кое-чьи жизни. Щупальца одновременно с этим всячески пытались улучить момент, дабы заставить Гнев Ноя сделать ошибку, чтобы тот либо оступился, либо приблизился настолько, что прикосновение было б делом времени, точнее мига, не более того. Ведь люди так легко могли устать. Кстати, о людях. Нанеся удар по выступу, на котором стоял самурай, Апокриф резко вытянул руку с торчавшими из неё извивавшимися щупальцами в сторону тех, кто напока был от него вне досягаемости. Прошли жалкие секунды, как щупальца увеличили свою длину, направившись прямо в беглецов. Но, пройдя лишь половину расстояния, начала разветвляться, тем самым увеличивая свои шансы в поимке. К тому времени рука практически достигла своей цели, сумев более-менее восстановиться к тому времени. Однако следы воздействия Ареса были «на лицо», фигурально выражаясь. С неё буквально сочилась Невинность, в то время как сама рука походила на конечность наполовину истлевшего трупа.
- Не думайте сбежать, - донеслось меж тем со стороны Апокрифа. – Или же вам не нужно то, что ещё зовётся Невинностью? – последнее было произнесено с издёвкой и усмешкой. Одновременно с этим само создание Иносенс попыталось перехватить инициативу в сражении, начав разрушать площадь, на которой можно было сражаться, отвечая на выпады экс-экзорциста точными ударами не только руки. Ноги поочерёдно проносились в опасной близи, и каждый удар мог вполне задеть противника.

Ну, не на того напали, уронить-то человека Кроули мог, только если совсем бы начал на части разваливаться. Чего, как ни странно, не происходило. Он был уверен, что вопреки всему выдержал бы столько, сколько требуется. Но – видимо, тот, кого он прихватил с собой в импровизированный полёт, был другого мнения, да вдобавок решил не дожидаться, пока Алистер исполнит его пожелание. Видимо, сомневался он, что экзорцист это сделает. И, таким образом, самостоятельно приступил к осуществлению намерения. Не суть важно, на самом деле всё равно "вампир" не собирался никуда убегать сам, он бы в любом случае вернулся, и беспокоился только за этого незнакомца. Не был уверен, что тот способен защититься. Да и, к тому же, в сфере действия Канды следовало оставить как можно меньше народу. Чтобы было и меньше возможности кому-то из них попасть под горячий Муген. Ну, и дабы тот не думал в разгар действия о том, надо ему кого-то ещё защищать или остальные справятся сами. Но, раз уж тот сам хотел остаться… Только вот чёрта с два он так просто его назад отпустит. Не для того затевалось. Ничего, не убудет чуть-чуть задержаться – надолго не просят. Скажем так, он допускал не единственный путь, когда унёс Ареса с твёрдой поверхности под ногами. Даже вполне ожидал, что тот не захочет никуда отправляться, и правильно сделает, между прочим. Какие бы отношения ни связывали того с Юу и будет ли польза – а всё равно товарища оставлять последнее дело. Но всё равно для проформы следовало спросить – мало ли что да как. Помимо воли другого проделать такое, естественно, не ощущал себя вправе, даже если бы тот совсем ничего не мог ему причинить. Таким образом, разные варианты развития событий дают и разные возможности импровизации. И ничего страшного, что выходит не так как задумано, вылезают новые обстоятельства с неожиданностями и вообще ничего не получается, пока не начнёшь действовать – так и не узнаешь, что выйдет. А тупики бывают лишь там, где ты сам их признаёшь. Стоять на месте, не решаясь вообще ничего предпринять – вот то единственное, что недопустимо. Этак и жизнь мимо пройдёт, чего доброго.
Да, боль прошла, ибо сеть на коже почти полностью рассосалась, только вот… Действие вируса Акума было неизбежным побочным эффектом, неразрывно связанным с пользой, приносимой им. И, пусть Арес никак не повлиял на Невинность, она черпала свои силы из отравы. Отключиться – не отключилась, пускай лишь пока что, однако обмен энергией ощутимо сбился. Перенастроится как-нибудь, скорее всего, ведь его не прервали совсем, но вот так, сразу, не получится. Слишком сложная система, займёт время.
-Хорошо! Прекрати, я спущу тебя, - весьма недовольно, но без настоящего раздражения буркнул Кроули, в конце-концов, что ещё он мог ждать, возможно, вмешавшись в чужие планы и расстроив их, на одних добрых намерениях никуда не доедешь, хоть и можно извинить тем, что ему приходилось иметь дело по большей части только с Акума, на худой конец – с Ноями, но не с такой ересью. Он только смог понять, что какую-то связь с Невинностью то существо имело, вот потому способ, какой Арес применил против него, да и то, что сейчас сделал, насторожили, - «Инносенс он, кажется, не использует… То, что он делает -  не её стиль… А раз так… Неужто и впрямь Ной? Ну, да, а кто ещё так мог бы? Понятно. Что ж, облегчает задачу, если так… Неужели я вижу первого на моей памяти разумного Ноя? Этот вроде хотя бы адекватен… А мог бы и двинуть мне за произвол… Может, он, в таком случае, знает, что за чертовщина тут происходит?» - почти на середине, - поближе к концу, - этой мысли он стремительно скользнул вниз, резко и грубо меняя курс, скользя по воздуху, так что поначалу, пожалуй, можно было поверить, что экзорцист попросту стремглав падает, не сбавляя скорость, даже набирая её, но продолжая бережно держать этого странного типа, разве что для этого он оставался слишком спокойным, как тот, кто знает что делает. Более того, он даже слегка улыбался. И верно, приземлился он вполне безопасно и аккуратно - на очередной горный уступ, благо, места тут нашлось более чем достаточно. Похоже, Алистер просто пошутил так. По крайней мере, самому пикировать нравилось. Сразу после чего осторожно отпустил Ноя, почти одновременно с этим покорная его воле Чистая Сила дезактивировалась, однако была готова отозваться на первый же призыв. Это займёт мгновение. Почему же он так сделал – да кто знает, ведь при отсутствии активных действий расход энергии был минимален, так что вполне мог и остаться в облике "вампира". Бесспорно мог сказать лишь одно – это означало подставляться. Нужно быть по-настоящему уверенным в порядочности другого, чтобы так вести себя. Или совершенно не дорожить собой и своей жизнью – тоже версия, - Простите меня, я не хотел мешать, - окончательно умиротворившись, вполне нормальным тоном, который с небольшой натяжкой можно было бы назвать даже дружелюбным – насколько это вообще возможно в подобных обстоятельствах и с совершенно незнакомым, не исключено что опасным и отрицательно настроенным субъектом, сказал Кроули, уже к концу фразы отведя взгляд с оттенком искренней виноватости на округу, теперь они находились на порядок дальше, чем до того, хотя Канда с его противником по-прежнему были видны. Замечательное зрелище, право слово, только вот тех, кто переживал за Юу, оно не могло чрезмерно порадовать, - «Ну, хоть одна польза. От той штуки мы пока что убрались. Теперь минуту-другую нормально поговорить можно. А, чёрт, как я ненавижу себя чувствовать бесполезным… Ладно, рано сделал выводы… Ты ещё не знаешь, можешь что-то сделать или нет…» - Пожалуйста… - собственно, а почему бы и не быть вежливым, даже если это враг – даже с врагами нужно вести себя достойно, иначе не будет чести ни тебе, ни им – такие вот устаревшие понятия, хотя, казалось бы, пора бы уже понять, что на этой войне, как и на любой похожего масштаба, нет таких строгих норм морали, кто выжил – тот и победил, и неважно, как ты этого добился. Алистер так не мог. Да, он вполне был способен вызвериться до откровенно жуткого поведения, мог создать себе любой имидж, в том числе и абсолютно беспощадного создания, но на реальную подлость пойти себя заставить не сумел бы. Несчастный врождённый и взращённый аристократизм не выветрился, что ли. А может, слишком дорожил совестью. Ну, правильно, давай спасай их, чтобы они тебе же перерезали горло, как только ты выдохнешься – ради них же, - …не могли бы Вы объяснить, что творится и как могу помочь? – Кроули снова смотрел на Ареса, ища глазами его глаза. Серьёзно, собранно, но ни следа безумия или ошеломления. Живой, открытый взгляд, какой бывает только у тех, кому нечего скрывать, - «Будет плохо, если начнём мешать друг другу серьёзнее… Да, времени на обсуждения у нас совсем в обрез, есть ли хотя бы полминуты… У нас? Да… Не лги себе, ты не сможешь их бросить, даже если захочешь… Но ты даже не хочешь… Враги? Плевать. Не я начал эту войну…» - да не скажут никакие на свете злопыхатели, что он устрашился врагов. Ещё чего. Уж кто-кто, а Кроули всегда был готов идти до конца. Но к немотивированной агрессии был склонен разве что по отношению к Акума. У него не было одержимости идеей непременно и любой ценой истреблять всех и вся, кто по другую сторону, как бы уверенно ни звучали его гневные тирады против семьи Ноя.  А был убеждён, что сможет последовать им. Сдаётся, переоценил свои возможности в борьбе против собственной доброты. Похоже, про таких и говорят, что исправит лишь могила. Нет, он откровенно не желал считаться с так называемыми устоявшимися принципами. Любой человек достоин помощи, вне зависимости от того, кто это. Причём спасение тела вовсе не так важно даже, как души. И вообще, зачем убивать других или великодушно позволять уничтожить себя, смерти всё равно не избежать, срок катастрофически мал, даже если тебе суждено добраться до склона лет, а ведь случается, что приходит куда раньше старости. Горька и бессмысленна необходимость идти по трупам, только потому что иначе тебя сметут с лица земли и не заметят. Потому-то война – зло, даже если она по праву зовётся священной. Как говорил один небезызвестный персонаж, слова "прекрасная" и "битва" вряд ли совместимы. В данном случае, возможно, сыграли свою роль и запавшие в сердце речи Киты. И, наверно, обычная симпатия тоже – Апокриф мало кого привлёк бы к себе. И, конечно, то, что Канда был, даже если уже перестал, честным товарищем. Пусть необходимость заставит сражаться против них, тогда совсем иное дело, но сам он ей помогать не станет. Они, экзорцисты, сражаются ведь не ради самих схваток, а за свою веру, за идеалы, правильные или нет.
Люди… Защищать… Честно говоря, у Кроули не было ни единой причины любить вообще всех людей - помимо обитателей Главного Штаба Чёрного Ордена. Такое можно простить, но не забыть. Кому, как не ему, знать, какими злобными тварями бывают человеческие существа. Иногда они получаются даже бесчеловечнее, чем Акума. Но… Если взять и перебить всех людей, они никогда не поймут, что были не правы, а, значит, никогда и не изменятся к лучшему. Можно сказать, что вообще не верится в их способность совершенствоваться, но кому дано знать, как и кем распорядится судьба. И кто в чьей жизни какую роль сыграет. К тому же, все люди разные, и среди них есть и те, кто разительно отличается от стада, которое готово уничтожить любого, кто хоть как-то меняет их однообразную размеренную жизнь. Чтобы иметь право судить, нужно быть чем-то большим, чем сверхчеловек. Надо обладать абсолютной истиной. Вот только… Будешь ли ты тогда вообще судить. Люди собственноручно вершат суд да дело, беспечно меняя тонкое полотно, образуемое из нитей судеб всего живого на планете, да и не только его – всё, что ни попадётся, вот и хватаются потом, рано или поздно, за голову, силясь уразуметь, что натворили и за что их так. А ни за что, следствие их решений. Если Нои хотят лезть к экзорцистам и истреблять их, они сделали выбор. А Алистер сделал свой. Он без сомнения дорожил своей совестью и поступал всегда так, как велела ему она. Потому и не боялся смерти – это ни к чему тому, кто уйдёт легко, без тяжёлой ноши сотворённых грехов. Не будет он никого трогать без нужды. И ему лучше, и им. Меньше жертв, это же хорошо. Даже у Ноев могут быть те, кому они дороги и кому будет больно. Так пусть горе плодит Тысячелетний Граф. Иначе вообще нет никакого смысла сражаться – если стороны сделаются одинаковыми. Философия Уолкера? Ан нет, здравый смысл. У Аллена вообще кто знает что в мозгах творится. Кошмары небось замучили бы, если это выяснить. Хотя, многие экзорцисты в чертах мировоззрения похожи – например, "вампир" отлично понимал "культ друзей" Линали Ли и вполне разделял эти чувства. Но трудно сохранить чистоту веры от падения в фанатизм или скатывания к безверию. Удариться в лицемерие морали тут очень просто – совсем как двуличие Тики Микка. Кое-кому из экзорцистов и в самом деле важен был только результат – как минимум правящие чины. Но это не значит, что все они такие. Основа какого-либо понятия и его толкование разными умами соответственно могут кардинально различаться.
Это замечательно – не бояться смерти, но знать, ради чего живёшь, и сознавать, что хочешь жить. Светлая, прямая и ясная тропа, даже если ведёт через лабиринт. Дорога Света сиянием своим делает видными и все остальные пути.
А так… Может, смог бы что-то сделать данному конкретному Ною. Может, нет, и для него всё кончилось бы наихудшим образом.  Но кто сказал, что это непременно нужно выяснять. Может, снова Ватикан? А не катился бы… В дальние края, в заморские страны. Кроули не был так уж счастлив, что пришлось приложить даже Джасдеби. Видит Бог, сами виноваты. Но тоже дети как дети, эгоистичные, легкомысленные, самонадеянные и ещё плохо воспитанные. Очень плохо воспитанные.  И как знать, каково их прошлое и почему они такие. Вдруг да ещё поумнеют. Хоть слегка. Сомнительно, да, но пути Господни неисповедимы.
А такие нюансы, как то, что Юу Канда делал в компании Ноя и что же именно такое с ним стряслось, выясним в самую последнюю очередь. Хотя, стоит ли лезть. Канда всегда был самостоятельным. Наверно, знает что делает, а соваться ему в душу – значит, налететь на ограду с ядовитыми шипами. Остаётся только надеяться, что манипуляции не приведут самурая в ряды Падших. В том, что это Канда, Кроули ничуть не сомневался. С того мига, как тот вызвал Ниген. Если подумать, эту технику уже приходилось видеть, она действительно принадлежала длинноволосому мечнику. А силы, которая способна в полной степени скопировать Невинность, Алистер не знал, и всегда небезосновательно предполагал, что таковой не существует.
И тут… Да, тут в поле зрения, привлекая внимание на себя, снова объявилась настырная рука. Догнала-таки, гадина. Нет, ещё не совсем, но это только вопрос времени. Которое правда начало отсчёт на жалкие в краткости своей секунды. Впрочем, суетиться и, благодаря этому, совершать непоправимые оплошности она никого заставить не могла. Кроули ждал, возможно, одного только слова, которое должно было определить дальнейшее и, возможно, даже предрешить исход. Точнее говоря, он ждал ответа Мудрости. Ничего, в крайнем случае можно попробовать предпринять ещё один побег из-под носа. Ну, из-под лапы. Хотя, получится ли на сей раз, ведь дрянь, вроде бы, учла свои недочёты. Да ещё - что там Канда собрался учинить и для чего. Да кто его, Гневного, знает.

Апокриф

Сражения, битвы, схватки на смерть, в которых не раз прольётся не только кровь врага, но и твоя собственная… Они были неизменными спутниками этой войны и каждого воина, по собственной ли воле или по желанию иных сил вынужденного вновь и вновь хвататься за оружие и бросаться на врага, понимая, что, не поступи он так, враг сам раздерёт его на куски. Или же рискнёт уничтожить всё то, что неизменно связывает с этим миром тебя, таким образом лишая путей к отступлению и лишая воли, жажды битвы… лишая того, что необходимо защищать. Ведь от чего многие великие люди, не принимавшие кровопролитий, шли на битву? Да лишь ради одного: не допустить, чтобы их близкие, знакомые и друзья попали под шальную пулю, клинок, чтобы их не задела длань войны и не пришлось им хвататься за оружие и, прогибаясь под тяжестью подобной ноши, бежать следом, чтобы спасти всех и вся. Или чтобы просто выжить. Тогда людьми начинает нередко управлять страх, который выливается в иные чувства.  Отчаяние, гнев, безумие, опасение, ощущение бессмысленности, желания – полный спектр этих и прочих эмоций и чувств выливается на ни в чём не повинный разум создания, привыкшего к мирной жизни. И оканчивается это после лишь тем, что после человек не может жить, как раньше. Его оружие становится ему родным, а сам он может на протяжении всей жизни видеть врагов во всём, в чём только можно.  Иногда таким людям начинает казаться, что их оружие – продолжение их личности – начинает обладать разумом, говорить с ними. Что ж, может быть, это и так. И, может быть, такая же судьба ждала оружие, созданное из Невинности. Но разве это было бы столь ужасно? Вряд ли. Ведь  даже тогда оружие бы стремилось быть единым со своим экзорцистом. Чего нельзя было сказать об Апокрифе, чьё существование заключалось в поисках и уничтожениях разного рода противников. И, разве что на толику в самом начале своей жизни, удовольствии от этого.  Но даже несмотря на то, что Апокрифы стремились всеми силами уберечь Сердце, не только оберегая его носителя, но и ища врагов потенциальных, ни продолжали сохранять нечто вроде родственных уз. Возможно, связь экзорцитов с Невинностью для них была сравнима лишь с тем, как они были связаны между собой и с Невинностью.  И от этого факт, что носитель невинности внезапно «заплутал», помогая врагу, был для Апокрифа ныне не более чем предлогом, чтобы не просто прикончить врага, но полностью развоплотить сущность. Конечно, он жаждал этого, попросту прекратить страдание души. Ну, или наоборот обеспечить ими. Какая в сущности сейчас была разница? Правильно – никакой. Он лишь сражался, одновременно держа на расстоянии одного противника и стремясь задеть тех, кто отдалился от поля битвы. Как это было некстати. Ведь после разборок ему пришлось бы попросту идти следом за ними, а погони ему надоедали. К тому же его прямой противник уже откровенно надоедал своей навязчивостью. Избегая ударов, он скакал, как блоха, мельтеша то тут, то там, чем ещё больше злил и одновременно веселил Апокрифа. Удар, за ним второй и блок. О да, даже сейчас он чувствовал ту чистую силу, что скрывалась за пеленой из тёмной материи. Несчастная Невинность, запертая под грешной оболочкой. Которую можно было освободить так просто, всего лишь убив. Вот только ради этого надо было прикончить одного Ноя. А после насладиться вторым. А экзорцист…. Что ж, у него будет выбор: отдать свою невинность на закуску или всё же пойти убивать дальше акум во имя Сердца. А пока пусть встретится с частью той Невинности, которая была рождена когда-то. И которая уничтожит Ноя, что был с ним рядом. Ведь он полностью контролировал свои мысли и запросто мог управлять каждой частицей своего тела. Так что, если даже рука не проявит себя должным образом, тентакли, что следовали за ней, так уж точно должны были бы нагнать и остановить. Но вот опять несносное создание атаковало, в этот раз выпустив каких-то тварей, которые  тут же набросились на щупальца, обжигая их и после исчезая. Из-за этого ход их замедлился, и только рука помчалась на встречу. В то время как сам Апокриф, задев новоявленного Ноя, отразил его атаку, сблокировав клинки, хотел, было, ударить, но замешкался, что дало тому шанс уйти в сторону хотя б на время. О да, ведь до него донеслись слова Ноя. Слова о том, кого он потерял из-за этих чёртовых приспешников Графа, его «Семейки», прикончивший одного из Апокрифов. На лице его, ранее не выражавшем ничего, кроме спектра чувств от презрения до насмешки, то сейчас это было нечто большее.  Ненависть.  Даже Апокрифы испытывают душевную боль, и лишь утрата кого-то близкого могла взбесить этих созданий, заставить то, что является их кровью, пульсировать по венам, словно этим неудержимым потоком  снося всё и вся, будь он выпущен на свободу. О да, он помнил. Помнил каждую секунду, что болью отдавалась во всём его естестве, пока его собрат погибал от рук Ноев. Он помнил и ту ярость, что клокотала в нём, но сам в тот миг он при этом не мог убить их. Что ж, теперь настал черёд. Руки Апокрифа сжались в кулаки, одна дрожала, другая же, несмотря на блокировку, всё чаще получала удары. Но нет, он не мог с этим смириться. И уж тем более не мог позволить этой сволочи над ним насмехаться. Отбив выпады противника и с новой силой атаковав его, вкладывая в каждый удар всё больше и больше сил, он треснул всё ещё державшимися целыми после насекомых щупальцами по скале, обрушив её часть на противника, после чего рванул по верху к источнику этих мерзких слов, словно позабыв о своей способности к полёту. Он хотел прикончить его, придушить или нет, замучить до смерти, чтоб знал. И он не смотрел ни назад, ни вперёд, вперив взгляд лишь туда, где стояли эти двое. Он бежал, не обращая ни на что внимания, обрушая постепенно землю там, где он от неё отталкивался, от чего по горам начался разноситься нехилый грохот, эхом передававшийся всё дальше и дальше. В то время как Апокриф не останавливался и… если бы он только смотрел под ноги. Ведь почти добрался до этой парочки, но… как говорится, нелепая случайность всегда происходит в подобной ситуации. Вот и сейчас всю эту разрушительную мощь, всю эту махину остановить смогло лишь одно препятствие. Что глупого? Ну, может хотя бы то, что этот Апокриф в обличие Неаха, чья рука практически добралась до мальчишки, а сам он был в нескольких десятках метрах от своей цели, споткнулся, наступив на несчастную козу, неведомым образом оказавшуюся в горах. Как? Когда? Каким образом это животное там оказалось? Никто не мог дать ответ. Но сам факт – Апокриф пролетел несколько метров вперёд и рухнул под громкое «МЕЕЕ!!!»

«Никак? Так не бывает!» - убеждённо, отрывисто и с неприязнью, но не к Аресу – к этому слову, бросил Кроули в сторону Мудрости Ноя, не думая, что тот способен услышать мысли, просто поддаваясь первой реакции, - «Весь вопрос только в том, на что ты готов пойти…» - это он сказал уже сам себе. Несмотря на то, что уже давно предчувствовал что-то похожее и, откровенно признаваясь, боялся услышать именно такой ответ. Всё равно что-то непокорно шептало внутри – это неправда, просто он не видит. Ум не доходит, хотя решение может звучать совсем просто. Ну да, очевидно, что Инносенс тут не пересилить, всё равно её источник в горах куда мощнее, любую чужую на его фоне даже не видно. А, значит, она не поможет. Собственно, отсюда и следствие – отключение Чистой Силы и возвращение к обычному облику. При её поддержке можно было бы только убежать, но вряд ли получится, да и не вечно же бегать. Опыт подсказывал, что рано или поздно всё равно приходится встречать зло лицом к лицу, так лучше, если к тому времени утомиться от беготни не успеешь и столкнёшься с ним во всеоружии. Осталось только понять, чем тут вообще можно вооружиться.
А вообще, что-то сделать можно всегда. Каждый человек всякую секунду своей жизни имеет бессчётное количество возможностей, тысячи их пропадают миг за мигом. И разве можно поверить, что ни одна из них ничего не даст. Это звучит нелепо.
Ведь не раз уже слышал, что ничего поделать нельзя. А теперь подумать, когда это он прислушивался к речам подобного сорта. Нет такого случая, верно? Вот и ответ. По факту, можно сказать, что его ещё не похоронили, - хотя, скорее, кремировали по обычаю Ордена, - по чистой случайности. Но разве случайность – это не результат выбора? Выбор есть всегда. В каждом шаге, слове, взгляде, жесте и поступке. Это маленький выбор. А иногда приходится совершать большой выбор. Например, вот сию минуту. Да, ему. Для других здесь присутствующих это могло быть малоприятной, но в сущности рядовой стычкой. Ладно, не совсем рядовой, но и не уникальной. Для него – распутьем. Вот сейчас можно опустить руки, отчаявшись придумать, и понадеяться на других. Или, в конце-концов, попытаться оставить их всех троих здесь разбираться между собой. А что мешало? Да претило. Отнюдь не гордость. Скорее, негодование. Кроули ведь сюда шёл не только за Невинностью, а в первую очередь – спасти. Тех искателей. Наверно, их уже нет. Вот ещё во имя их памяти он и не мог теперь остановиться. Даже если те, кому приходится помогать, могут этого не стоить. Решать не ему. Кому? Есть Бог. Да, есть, и лишь глупцы в том сомневаются, и он способен любое увечье обратить во благо, - и вопрос тут не в степени праведности даже, Он выбирает как Ему угодно, например, когда спас жизнь Аллену – чудо, безусловно, - и без его воли никто не погибнет, достаточно человеку только верить и стремиться вперёд, не поддаваясь никаким колебаниям и не останавливаясь. Вот потому уныние и является смертным грехом. Оно отвращает от Бога, мешает Ему исполнять Свой промысел над человеком. По крайней мере, тех, кто полагает так, немало.
Погибшие Акума что-то окончательно сдвинули в глубинах разума. Поплыло по стремительному течению что-то знакомое и очень важное. Вот сейчас он выловит это в сыпучих, словно песок, изменчивых мыслях. Сердце забилось как безумное, жидкий огонь разлился по венам – но к Невинности на сей раз он отношения никакого не имел. Кроули зачем-то прикрыл глаза. А в ушах сам собой зазвучал мелодичный голос молодой женщины:
«Ты звал меня? В чём дело? Куда тебя снова занесло, Алистер?» - очень тихий, но всегда был там, только захоти услышать, сразу отзовётся. Наверно, он сходил с ума, медленно, но верно, разговаривая с мёртвой наедине с собой, например, ночами. Но, если бы не делал этого, сошёл с ума уже от одиночества. Есть случаи, когда даже к людям, по праву именующимся лучшими друзьями, обратиться нельзя. И есть такие уголки в душе каждого, куда другим смертным ход заказан. Это не память и размышления, которые можно считать – например, опытному телепату. Настоящие тайники, о которых порой имеет весьма смутное представление и сам человек. Или вообще узнаёт только в самые критические, переломные мгновения бытия.
Но лирика – после. А в этот самый момент мир существование своё прекратил совершенно. То есть – внешних звуков теперь было не слышно, и холод перестал ощущаться – воздух стал ровно той же температуры, что тело. Иллюзия, конечно. Но качественная. Вероятно, это было совсем иное место с иным временем и отдельными законами. Он бы даже не взялся утверждать, что это есть. Может быть, было когда-то раньше. Или вообще не было. Странность или чудо – но уж кому, как не экзорцисту, привыкать к подобным вещам. Или любому Ною – они ведь тоже оперируют с измерениями, пространством, материей, воображением. Основная же прелесть в том, что рассудок и логика тут полностью бессильны. Это невозможно – скажут они, и со своей точки зрения будут правы. Но в том-то и дело, что иногда Природа, или же другая, неведомая сила попросту смеются над подобными заявлениями и делают всё так, как считают нужным. Точно так же невероятно, как наличие чувств и эмоций в чём-то таком, как сгущение Чистой Силы, принявшее по неведомой прихоти определённые формы. Однако вот же, результат налицо. Эта штука абсолютно точно реагировала на человеческую речь, на жестокие насмешки. Удивительно, а что там ещё на свете есть. Может, у неё ещё и душа имеется? Душа или её подобие, какое-то замещение, скорее всего, существует. Иначе это был бы не обладающий разумом кусок Чистой Силы, равнодушно относящийся и к лести, и к издевательствам, безмозгло разносящий всё, до чего может дотянуться. Даже у Акума есть душа, пусть и чужая, без неё они не смогли бы ожить. Эмоции. Это не чудовище, но смертному, пожалуй, было бы слишком сложно Апокрифа понять. Впрочем, связаны ли наличие души и разума – вот вопрос. Если б можно было привести Сумана Дарка как пример – лишившись души, он потерял всё, кроме базовых функций организма, поддерживающих нечто, похожее на жизнь. Но, чтобы утверждать с уверенностью – надо в таких вопросах быть всерьёз искушённым, посему лучше воздержаться.
Впрочем, при чём тут душа и разум. Кажется, смысл был, пока мысль не увлеклась.
Ах, да. Если душа есть - тогда она подвластна Господу как Его творение. Если же души нет – ведь, опять же, Бог оперирует Невинностью, так что её будет только легче остановить. Остановить… Что-то тут есть, но только понять бы – что.
«Это тупик… Я явно не понимаю чего-то очевидного…»
«Не надо метаться. И переживать. Только при спокойной и прозрачной воде видишь дно таким, как оно есть…»
«А ты бываешь поэтична… Увы, я так уверен в своих идеалах, но совсем не знаю, как их применить… Неужели всё и впрямь так безнадёжно?»
«Я же говорила тебе… Или нет? Хотя, мне не сложно повторить… Безнадёжно что-то только тогда, когда ты сам так думаешь… Если ты это признаешь – действительно утратишь всякий шанс. Ты был более прав, отвечая юноше из семьи Ноя. Не может быть так, чтобы совершенно ничего нельзя было сделать… Разумеется, это может ничего не дать, но попытка всегда стоит затраченных на неё усилий…»
«Ну да… Это не так малодушно, как просто взять и сдаться… Отчаяние… Уныние… Это смертный грех… А разве для греха экзорцистов называют Апостолами Бога?»
Это, наверно, и в самом деле нелепо и смешно. Кроули говорил, что ему неважно, является ли его друг Акума или нет, если тот таковым остаётся, теперь он пытается помочь Ною. Вот этому вот, даже имени не зная, да и вообще ничего. Канда, в принципе, тоже. Ну кто они ему такие, если рассматривать объективно. И кто сказал, что он ещё жив не благодаря исключительно тому, что они по горло заняты проблемой под неприятным именем "Апокриф". Глупо, сказали бы некоторые. Ну и пусть. Ещё они сказали бы, что это – верный путь к падению, а чем оно заканчивается – теперь известно не только нескольким особо посвящённым. Но, если вспомнить Новый Завет, даже общение с грешниками, заблудшими, всеми теми, кого обычно отвергают по тем или иным пунктам заветов, морали и нравственности, не всегда опускает в грязь. Тут есть лишь два пути – или ты сам становишься таким, как они, а может, и хуже, и тогда тебе действительно остаётся лишь пасть, или поведёшь их за собой, если уверен, что Света тебе хватит. И тогда обретает смысл само понятие Божьего Апостола. Иначе это – просто ложь, насмешка над священными наименованиями. Те, кто ввёл его в употребление в Ордене, понимали ли, что это почти кощунственно. Сознавали ли, на ЧТО замахнулись. Ведь Апостолы были учениками Спасителя, и они должны были следовать его примеру, свои несовершенства искупая страданиями, болью, смертью без вины. При этом даже не важно, существовали ли они на самом деле или это не более чем обычный текст, названный священным. Экзорцисты, отобранные Невинностью, видимо, чем-то импонировали тому принципу. Это – люди в большинстве своём неиспорченные, - про Мариана Кросса мы временно забудем, видимо, и такое бывает - чего только не происходит в мире, - способные понять, хотя и не все успевали дойти до этого понимания, и, конечно, далеко не в словах была суть – в духовной готовности, в восприятии реальности. Суть понятна и ясна – такой чёткий путь, и, откуда бы ни шло воодушевление, свыше или от ангела, - а вероятнее всего, ЧЕРЕЗ ангела, - Кроули вдруг хорошо понял, что нужно сделать.
Обратить демона в ангела – это ведь и есть уже маленькое чудо, даже если это твой ангел-хранитель. Аллен сказал, что любая очищенная Чистой Силой душа спасена, она очищена от всех грехов, и, светлая, поднимается к небу. Он без всякого смущения был готов назвать её так, и почему-то был уверен, что прав. По факту, она же не ушла совсем. Чудо, к которому Инносенс имеет только опосредованное отношение. Тут действовало кое-что другое. Чувство, которое ничуть не слабее Гнева. Единственное, способное победить страх смерти и саму смерть даже в душе обычного человека, не наследника генов Ноя. Только оно, разве что представляющееся в самых разных формах. "Оборотная сторона медали" Гнева и Ненависти. Прощение… И Любовь. Та, которая настоящая и искренняя, не связанная с желаниями и влечением, поклонением и гиперболизацией. Такая, которая или есть, или вовсе нет её. А к чему или к кому она – уже вовсе не важно. Любовь Бога к тому, кто принял Его, побеждает смерть, и так же побеждает смерть любимого человека всякий любящий, всё равно – вторая ли половинка, ребёнок или родитель. Сражаться силой против силы может оказаться бессмысленно, в некоторых случаях. Перестанут играть роль уровень и навыки. И всё, что прежде было на твоей стороне, изначально служит на руку противнику. А при этом, ладно Канда и Арес, но ведь кого-кого, а вот лично его никто не принуждал оставаться, если забыть о своих убеждениях – можно было отступить. Пущай сами разбираются. Зачем мешать? Так даже лучше, может, будет. Но нет же, надо вмешаться в самую гущу событий, не имея возможности что-то поделать. И притом признать себя побеждённым, СДАВШИМСЯ даже не Апокрифу, а маловерию своему, слабости, невозможно, ибо гадко. Куда, зачем, для чего уходить, к чему вообще продолжать влачить существование, если отказываешься от того, ради чего ещё живёшь вопреки всему. Алистер бы скорее умер, разменяв остаток отпущенного ему времени на то, которое нужно им. Но… Она бы сказала ему, что он полный, - хотя, скорее, пустой, - дурак. Как будто так ничего и не постиг, как будто, словно те же Нои, недооценивал то, что даровано людям. И то, что дано ему самому, как благословение свыше. Конечно, благородным выглядит самопожертвование во имя других. Но куда лучше, если знаешь, как помочь кому-то без столько крайних мер, ведь жизнь, любая жизнь, драгоценна, и, ценя её в других, нельзя игнорировать свою. Погибло столько замечательных людей, но те, кто остался, должны хранить их в своей памяти. Помнить, чтобы уберечь тех, кто ещё жив и цел. Если и те, кто помнит, умрут, усилия пожертвовавших собой пропадут втуне. А это никуда не годится. Они исчезнут, будто и не жили. Для того те, кто помнит, и ставят памятники. Пусть грядущие поколения не будут знать имена – благодарность найдёт своего адресата.
«Ладно… Я помогу тебе ещё раз… Мы сейчас сделаем вместе. Но этот будет последним… Тебе придётся полагаться на себя одного…»
«Хорошо. Я готов…» - на самом деле не совсем, пока была лишь решимость добиться такого итога.
Он, кажется, как раз пропустил самое забавное. Прискорбно, но перетерпеть можно.
Вот она, эта секунда. Настолько мало, но того ему и надо было. Апокрифа задержали. Сперва счастливый случай, а после - тот, кто никогда не упускал таких случаев. Ну что ж, они, похоже, справятся, но можно совсем обезопасить. Крохотные крупинки света начали формироваться в вытянутой в сторону Апокрифа руке, кожа которой слабо светилась до локтевого сгиба. Можно было даже сказать, что они выходили из того места, где запястье переходит в ладонь, тоненьким потоком, очень быстро. Складывались в нечто знакомое. Последним появились цвета. Зелёный и алый. Только что распустившаяся юная роза. Красные лепестки невесомой вереницей слетели со стебля и окружили Апокрифа, заключив его в нечто вроде кокона. То, что они, хоть и зримы, но не вещественны, подтверждало то, что они, окружая его со всех сторон, совершенно естественно проходили сквозь землю. Они НЕ ОБЛАДАЛИ СИЛОЙ соприкасаться с ней, - равно как точь-в-точь так же полностью игнорировали и Канду, изобразившего из Апокрифа коллекционного жука, пришпиленного иглой, - и всё, что они могли, было направлено только на создание из Невинности. Стебель же розы сразу развоплотился, рассыпавшись невесомой пылью, стремительнейшим образом преобразовавшейся из изначального в серебристо-серый цвет. Но рука осталась протянутой в ту сторону. Как будто, стоит её опустить – и барьер исчезнет. Что-то подсказывало, что так и будет. Может – тяжесть, которую она ощутила, вес тянул её книзу. И почему-то понимал – с каждой секундой этот вес станет нарастать. Так что барьер будет существовать, только пока его держат. А сколько получится – как знать.
«Чудо отличается от магии тем, что оно идёт от Бога, а не от сомнительных источников, вроде разных шаманских обрядов, подкреплённых человеческим самомнением, а то и прямо от каких-нибудь тёмных сил… Для этого мне даже не нужна активизация Чистой Силы…» - и ощущать себя простым орудием божественной воли было ничуть не унизительно. Впрочем, и гордости тоже не оказалось. Если что и явилось – так чувство благодарности. Они хотели что-то сделать, но не сумели бы ничего, если бы Он им не помог. Тут и требовалось совсем немного – по Его меркам, конечно, а не смертных.
Несмотря на то, что он понимал – отдав свою розу, он лишится её, а ведь значение, какое она для него имела, не выразить. Однако, Кроули почему-то был уверен, что лучше распорядиться подарком он не сумел бы. Так – правильно. Ощущение собственной свободы. Бедного Апокрифа стало жаль – какая же, наверно, у него ущербная жизнь, дано ли ему постичь всю глубину её, или это всего лишь никчемный охотник за теми, против кого был создан. Даже захотелось узнать, какие же радости ему ведомы, или одни отрицательные эмоции – кровожадность, высокомерие, чувство мести и прочее в том же духе. Он жив, без сомнения, это подтвердили слова Ареса и наблюдения за созданием, но что за жизнь, право слово, кажется, мало чем лучше, чем у Акума. Здесь, в горах… Сколько он уже так прозябает, в ожидании новой добычи для себя? На что надеется? И был ли он здесь всегда или пришёл откуда-то? Что за прошлое у этого Апокрифа? Как знать, но, если он только и впрямь тут сейчас настолько поглощён жаждой мести – его судьба воистину стоит того, чтобы скорбеть о ней, ибо нет ничего, что опустошает быстрее и качественнее. Не дано ему освободиться от цепей и чувствовать себя свободным, даже если Апокриф обманывает себя, считая, что является таковым, он сам подобен лютому псу на цепи, которую никак не порвать. Знал бы Алистер, что убитые Нои ещё и перерождаются с перенесением памяти – вовсе охарактеризовал бы действия Апокрифа как кровожадные и совершенно притом бесполезные. Неожиданно Кроули пришло в голову, что Нои, убившие другого такого, может быть, сделали ему благо. Они отпустили его, освободили от долга, лишив существования. К лучшему, возможно. Все тогда, похоже, получили по заслугам, и Нои, и Апокриф. Они – за то, что лезут уничтожать Невинность, хотя самим вряд ли понравится, если экзорцисты научатся выжигать в них ген Ноя так, чтобы он не мог возродиться – а, право, очень хорошо было бы снова сделать их обычными людьми, без всякого права на излишнюю гордыню и снобизм. Пусть живут как обычная ячейка общества. Никто не против. Даже Центральное Управление, может, согласилось бы. Сказано ведь поступать с другими так, как хотите, чтобы поступали с вами – по этой логике семья Ноя хочет оказаться уничтоженной. Ну, а Апокриф тогда поплатился за то, что позволил себе решать, кто должен быть убит.
Всё взаимосвязано и несёт последствия далеко за границы совершённого поступка. Один за другим, вплетаясь в общую схему, они и творят тот или иной рисунок, светлый и радостный, ужасный и мрачный, или просто тусклый и серый, наполненный туманом промозглого утра. И любой шаг может взять неверный тон, который обратит всё чистое доселе полотно в его дурную противоположность.
-Что ты сделал с искателями, которые пришли сюда? Убил? Как Акума? Неужели создание Невинности так низко пало, что уничтожает всех подряд? Так кто после этого запутался? Да плевать. Не знаю как дальше, а сейчас ты никого не убьёшь… - глядя прямо на Апокрифа, спокойно проговорил Кроули. Жаль его было, никак ведь не помочь, какую радость жизни можно дать тому, кто не живёт? Как можно отучить от сражений того, кто для них и был создан? Вот тут уж точно подойдёт Аресово "никак".
Апокриф не мог разрушить то, что представляло собой чистое воплощение нематериальных чувств, но без молекул, и не из Невинности состояли они. Ибо цветок этот был даром отнюдь не Инносенс. И тогда она тоже отношения к нему не имела – разве что какое-нибудь косвенное, как средство усиления связи человека с его же возможностями, посредничество между ними и облегчение их использования, а также со Всевышним. Частица Бога в избранном человеке. Как у любого экзорциста, хотя, наверно, не каждый взывал к Нему напрямую, а ведь стоило помнить, что сила эта – вся заёмная, и за неё нужно вовек быть безмерно благодарным. Скажем, синхронизация и концентрация без активизации. Если в цветке и имелась Чистая Сила, то в количестве, о котором и упоминать не стоит, но что-то же должно было её направлять и придавать силу, питаясь эмоциями. Впрочем, на сей раз нечто именно эти самые эмоции и воплотило, а не почерпнуло их для себя самого. Говоря в целом, каким-то необъяснимым образом осуществлялось то, что он обещал себе и Ей ещё недавно – хотя, кажется, Вечность прошла с тех пор, как ему приходилось в последний раз бывать в коридорах Тёмного Ордена. А всё, что происходит, если оно необъяснимо и не зависит от человека – и есть чудо. А силы, возможность и понимание, что делать, уж явно пришли от кого-то, кто не был простым смертным.
Теперь осталось только увидеть, хватит ли этого чуда, чтобы удержать Апокрифа, и на сколько – если хватит. Будет странно, если нет. Несмотря на то, что это существо состоит из Инносенс, оно давно уже не невинное. Даже если непричастно к исчезновению искателей. Такой огромный заряд негатива и агрессии. И, похоже, у Апокрифа так постоянно, едва находится применение когтям и прочему инвентарю. Похоже, это суть. Понятно, что они не убьют его, но Бог всегда оставляет шанс. Пока что может быть вполне достаточно просто покарать. Уничтожить всегда можно, тем более что оно вряд ли остановится. Если бы Апокриф должен был погибнуть здесь и сейчас, акта справедливости не вышло бы. И чуда тоже. А так – можно попытаться уравновесить стороны и избежать каких бы то ни было жертв. Хотя, это только сам Алистер так рассуждал, а насколько он угадал – ведомо ему не было. Слишком сильные чувства, или религия и Бог действительно не пустой звук - всякий подумал бы для себя сам, а может, обнаружил и ещё какой-то, непредусмотренный вариант. Но факт есть факт. ЧТО-ТО свершилось.

Как же это было приятно - видеть, как корчится в агонии тот, кто принес столь много боли их семье, выбивая одного за другим, причем, нападая исключительно на тех, кто никак не мог ему противостоять. Поганая, жалкая крыса, что ну никак не в силах была побороться с кем-то более серьезным, чем дистанционщики. Право слово, в чем радость убийства того, кто слабее тебя в десяток раз? Впрочем, оно и понятно, они же тоже любили отнимать жизни. Людей. Это было обыденно, привычно, ведь им оборвать нить судьбы равносильно экзорцисту убить акума. Ни боли, ни сожалений от совершенного с точки зрения этого мира греха. Для них подобное просто развлечение, игра, в которой побеждают всегда Нои. Разве что экзорцисты вмешаются, но из них единицы могли выстоять один на один с «последователями Тысячелетнего». И так же веселилась эта подлая тварь, каждый раз ударяя в спину и никогда - в лоб. Осознание этого было лучшим катализатором для буйства, которое все сильнее разрасталось в душе, создавая новые потоки, что, ударяя по сознанию, подчиняли его своей воли, отравляя темным ядом. Так и хотелось засмеяться, видя столь жалкое положение того, кто считал себя верхушкой пищевой цепи. Идеалом. Ха! Убить, порвать на клочки подобного короля, поставив на место. Почему ему можно убивать их родных, а им - нет? Кто сказал, что суд оправдает его? Где тут столь громкое слово «справедливость», которое просто обожали люди? Нигде. Кап, еще одна маленькая кристальная, но испачканная в крови слезинка упала на чашу весов, чуть сместив их в сторону. Убить, просто убить, и все. Остальное неважно.
  «Тварь. Жалкая, никому не нужная тварь, способная ударить только в спину. Сдохни наконец…» - Еще один шаг, прежде чем замереть на долю секунды, заметив слабое движение где-то рядом. Враг? Союзник? Брат… Чуть прикрыть глаза, когда чужие пальцы скользнут по волосам, чуть перебирая их. Он даже не заметил, как был забран Муген, ранее являющийся ценным оружием, отпускать которое минимум глупо. Намного важнее было, что подобие безумия, искорками боли отдававшееся в душе, начало отступать, как всегда спешно отступая под напором тихого зова.  Он был едва ощутимый, едва заметный в этой глуши, но, как и любой из их семейки, его можно было услышать. Всего за мгновение катализатор вернул в реальность, заставляя, проморгавшись, лишь передернуть плечом, словно тем самым отвечая на слова братца.
- Он недолго будет в отключке. У нас есть минут десять, не больше - проговорить чуть севшим от длительного напряжения голосом, попутно встряхнув головой, которая, впрочем, если не болела, то побаливала точно. А это… Неприятно. Впрочем, подобное неудобство резко исчезло, стоило почувствовать легкий импульс на границе сознания, что был подобно загоревшимся углям после пепелища. «Проснулся. Жалость. Это обещает быть веселым…» - Мелькнула мысль. Когда повернувшись, он бросил взгляд на склон, откуда донеслись слова Экзорциста, а потом перевел его на брата:
- Если он сам просит, то его можно убить? - Должен же в этом проклятом дне быть позитив в конце то концов! Вначале тискающий Граф, потом Апокриф, потом вообще черте что, и вот теперь хоть один прелестный момент - Экзорцист, который сам просит его убить. Мечты сбываются. Впрочем, ему, так или иначе, светит явный облом с подобным, ибо как ни крути, а наполовину брат был служителем Ордена, вследствие чего и вывод соответствующий. - Ладно, только не делай такое лицо.
  Даже и смотреть на брата не нужно было, что бы понять, какая мина у того станет, стоит заговорить об убийстве Экзорцистов. Впрочем, можно же сделать иначе, верно? Просто переменить немного роли, приподнять цену одной над другими, и, воспользовавшись этим, предложить один из вариантов событий. Все-таки когда Граф сам говорит поиграть с чужим сознанием, то грех отказываться. А в Ордене столько подопытных, со столь разными и одновременно идентичными сознаниями… Прям раздолье. И перспектива попасть к ним, причем, вполне официально, что не придраться, была намного выше перспективы убить сейчас обидчика Джасдеби, сделав из того лишь пустынное подобие некогда целого сознания. Мечты, мечты… А тут еще и странная коза, почему-то ошивалась по близости, нервно куснув брата за штанину. Довольно забавная картина, если подумать, ведь смертным запрещено прикасаться к великому Канде, а тут какая-то зверинка…
- С добрым утром, милая сестра… - Прошептать, усмехнувшись чему-то своему, приподняв голову и бросив взгляд куда-то в небеса. Казалось, что именно там он хотел разглядеть образ нового члена их большой и полубезумной семейки, но нет, лишь пустота была ответом его тихому позыву. Впрочем, кто сказал, что ответа не будет, и вопрос затеряется во времени? Совсем немного, пара минут, и начнется завтрак со всей семейкой. Да, сестрица проснулась как раз вовремя, что бы лицезреть хотя бы половину семейки, а, может, соберутся все? Это было бы просто великолепно, ибо подобное крайне редко бывало в этой жизни. Скользнуть пальцами по пустоте, словно очерчивая рукой полукруг, дабы призвав черные врата, погрузиться в них. Стоило ли говорить, что те были достаточно большими, дабы утянуть и братца следом?
  «Сдохнет, не сдохнет?» - мелькнула весьма интересная мысль, когда врата поглотили и  Экзорциста тоже. Право слово,  как же интересно, вытянет переход из раненого все силы, или же тот устоит, попав в стан врага? На этот вопрос могло ответить только время.

--- Главный зал Черного Ковчега